Медвежья кровь

Страшно было даже просто представить его силу…но еще страшнее было понимать, что у нас ничего не получилось. И от этого в груди было больно.

Я не знала, что будет дальше. Старалась даже не задумываться, только молилась, чтобы он вернулся.

— Я все испортила… — прошептала я себе под нос, вытирая непрошеные слезы, которые тихо катились из уголков глаз, стекая по вискам, и впитывались в волосы.

Сказки не получилось.

Реальность оказалась слишком жестокой и несгибаемой. Даже для нас.

Не знаю, сколько еще я лежала, прислушиваясь к ночному лесу, в котором было тихо, в желании услышать медведя снова, хотя в глубине души понимала, что он ушел. Очень далеко.

Боясь сойти с ума от своих тяжелых мыслей, я все-таки поднялась, накинула на себя простую короткую ночнушку и стала убирать щепки с постели.

Сложно было сдержаться и не зарыдать, когда его вкус все еще был на моем языке, а тело дрожало от его прикосновений. Но я старалась изо всех сил. И почему-то надеялась на лучшее.

Надеялась на то, что он вернется и мы попробуем еще раз.

И все сможем.

Потому что теперь я отчетливо понимала, что хочу быть его не из-за страха смерти, а потому, что хочу быть его женой. Настоящей. Той, что любит, ждет и поддержит в любой ситуации.

Я хочу быть только его.

С этими мыслями я спустилась вниз, не зная, чем себя занять, потому что сон не шел. И можно было понять почему!

Впервые я узнала, что значит ласка мужчины!

Того, кто не противен. Кому доверяешь.

В ожидании момента, когда медведь вернется, я слонялась по дому, будучи не в состоянии найти себе занятие и постоянно косясь на часы, где минуты ползли черепахами и не добавляли мне покоя.

Время шло, но медведь не возвращался.

Не помогло мне даже рассматривание чудо-камня, который я теперь носила с собой в ладони, поглаживая его пальцами, словно это могло меня немного успокоить.

Не успокаивало!

На душе становилось все тяжелее по мере того, как первые лучи солнца робко окрасили край леса и ночь стала постепенно уходить...а медведя так и не было.

Кусая губы, я ходила от одного окна до другого в надежде увидеть в полумраке леса уже знакомую огромную и такую долгожданную фигуру, с ужасом начиная думать о том, что ведь он мог просто передумать и уйти.

Зачем ему все это было нужно?

Ради чего были эти мучения с девушкой, которая даже целоваться не умела?

И теперь мое сердце познало новый страх — страх потерять его.

Какая жестокая ирония была в том, что я поняла это именно сейчас.

Что привязалась к нему по-настоящему и не готова отпустить.

Когда на улице раздался голос рыбака, я понимала, что все еще очень рано, как и то, что наша ночь, которая должна была стать волшебной, безвозвратно потеряна.

Еще не было шести утра.