Медвежья кровь

Чтобы достать до его запястий, пришлось в прямом смысле лечь на торс медведя, потянувшись руками вперед, когда я ощутила собственным телом, как он застыл и задержал дыхание, глядя только перед собой, пока его зрачок снова ахнул и стал расползаться.

Но теперь и я чувствовала то, отчего это происходит с ним.

Прикосновение кожа к коже было настолько интимным и чувственным, что остаться равнодушным не было ни одного шанса. Даже у меня.

Медведь обхватил своими длинными сильными пальцами изголовье кровати, замирая, когда я чуть потянулась на нем вперед, осторожно касаясь веревкой и не сразу сообразив, как именно его привязать.

Все это было так странно, но я доверяла каждому слову медведя, уверенная в том, что если он настаивает на этом, то, значит, так нужно сделать.

— Сначала свяжи запястья между собой.

Голос медведя изменился и снова стал низким и глубоким. Отдающим урчанием в груди, которое я могла ощутить собственным телом, отчего снова покрылась мурашками.

Кажется, это была реакция моего тела на него, схожая с тем, как у него расширялись зрачки.

То, что невозможно скрыть.

То, что было правдиво и обнажено дрожащей от эмоций душой.

А это оказалось не так-то просто, как я думала! Связать руки и привязать их к кровати!

— …Так вот для чего придумали все эти мягкие наручники! — нервно и смущенно хохотнула я, неловко наматывая веревку и в первую секунду не обращая внимания на то, что медведь хоть и усмехнулся, но потянулся вперед, касаясь жадными горячими губами моей шеи.

Он делал это нежно, едва касаясь, но не останавливаясь, не отрывая своих губ ни на секунду.

— Не отвлекайся, Иля… — промурчал медведь, опускаясь чуть ниже и заставляя меня сжаться от этого.

— Это очень сложно сделать, знаешь ли.

Еще немного, и он прикоснется к груди.

Так, как меня не касался еще никто и никогда.

— Руки все еще не связаны.

— Может, потому, что ты меня отвлекаешь?

Медведь улыбнулся. Я почувствовала это на собственной коже, где оставались горячие влажные дорожки от его губ.

— Крепко завязала?

— Надеюсь, что да, — прошептала я, будучи не в силах скрыть то, как на меня действовали его прикосновения. До дрожи. До сбивчивого дыхания, которое теперь выходило из груди урывками.

Мне было страшно, но этот страх был иным. Не таким, как всегда.

Он разгонял кровь по телу, буквально оголяя каждое нервное окончание и заставляя каждое прикосновение чувствовать иначе — острее, глубже, ярче. Заставляя отбросить все сомнения.

— Сядь выше, девочка.

Я едва понимала, что именно говорил медведь.

Вернее, не говорил, а мурчал так, как это мог делать он один. И я помнила, как обещала ему слушаться и делать все, что он говорит. Потому что это было важно.

Поэтому сдвинулась по его торсу, ощущая, что он стал горячее, чем обычно.