Король медвежатников

— Давайте отойдем в сторонку, — любезно попросил молодой человек, не стирая с лица доброжелательной улыбки.

— Что ж, пойдемте, — не без колебаний согласился Родионов.

Неприятное впечатление усилилось.

— Вы не будете возражать, если я перейду сразу к делу безо всяких преамбул?

— Я слушаю вас, — сухо отвечал Родионов, сохраняя светский тон.

Внешность молодого человека показалась ему знакомой. Савелий задумался, пытаясь вспомнить, где он мог его видеть. Случайно это не тот самый господин, что несколько дней шел за ним по пятам? Во всяком случае, очень похож на того «топтуна».

— Дело в том, что нам известно, что это именно вы ограбили коммерческий банк. — Савелий похолодел. Предчувствия не обманули его. — Только будьте, пожалуйста, благоразумны, не возмущайтесь и не привлекайте к себе внимания. Здесь очень много народа, и нас могут не так понять… Успокоились? Тогда давайте продолжим. — Он посмотрел в сторону и, заметив в толпе какого-то своего знакомого, приветливо улыбнулся. — Место не самое подходящее для бесед, но что поделаешь, в другое время вас очень трудно встретить. Вы умеете прятаться. Так вот, нам прекрасно известно, что вас вызывали в полицию и вы от всего отказались. Но комиссар не верит вам. У полиции нет фактов, чтобы упрятать вас за решетку, но нам этих доказательств и не нужно. — Молодой человек слегка поморщился. — Мы же не полиция, — он мило улыбнулся. При этом его уши совсем ушли в череп. Он вновь поклонился, теперь уже какой-то пожилой паре, раскланявшейся с ним так же чинно. Похоже, в Гранд-опера он был своим человеком. — Так вот, я хочу сказать, что вместе с деньгами и камушками из сейфа была похищена весьма ценная картина, относящаяся к началу тринадцатого века. Человек, который уполномочил меня вести с вами переговоры, просил сказать, что камни, так и быть, он вам прощает. Считайте, что вы их заработали. В конце концов, каждый кормится так, как умеет, но вот картину вы должны вернуть. Она вам не принадлежит.

— Как к вам обращаться?

— Зовите меня Вольдемаром… Так меня называют многие.

— А если я вам скажу, любезный Вольдемар, что я не брал ни картин, ни камушков?

Хищник соорудил скептическое лицо:

— Не смешите меня, право! Ведь мы же с вами все-таки серьезные люди. Вы мне напоминаете ребенка, который съел все варенье и не желает в этом признаться, хотя его губы перепачканы.

На полицейскую ищейку Хищник не походил. Хотя как знать, в последнее время они научились разыгрывать такой театр, что не отличишь от настоящего действа.

Савелий решил пойти ва-банк:

— А если я вам скажу… Что я действительно вскрыл сейф, но вместо камней и картины взял оттуда всего лишь газетные вырезки.