Король медвежатников

А уже потом, в сопровождении охраны с обнаженными ятаганами, четверо рабов несли носилки, завешенные пологом, в которых находился сам Бахтияр.

На несколько минут процессия задержалась у ворот крепости. Начальник стражи, следуя указаниям эмира, взмахнул рукой, и лебедка издала тугой тягучий скрип. Металлическая решетка колыхнулась и, поддаваясь силе, медленно поползла вверх, закрыв половину проема. Пешему можно пройти без труда, а вот всаднику придется спешиться. Бахтияр недовольно крякнул, но хитрость Искандера принял. А куда денешься! Рабы поставили носилки на землю, и он, присоединяясь к процессии, замкнул колонну.

Так и прошагал до самого дворца пешком.

Эмир встретил пирата Бахтияра в тронном зале — честь, которой удостаивался не каждый гость. Посмотрев на выставленные у трона дары, Искандер сощурился от удовольствия и, приподнявшись, спустился навстречу гостю. Полное ощущение того, что эмир сходил с небес.

— Вот ты какой… оказывается! — обнял Искандер за плечи Бахтияра. Объятие было крепким, будто бы в полон угодил. Повстречаешься с таким на море, так рассчитывать на пощаду не придется. — О тебе только сейчас и говорят.

— Я тоже немало наслышан о тебе, эмир, — отвечал Бахтияр, намекая на пиратскую молодость Искандера.

Эмир неожиданно сделался серьезным. Нетрудно было предположить, что в эту самую минуту мыслями он находился в далекой молодости и, возможно, брал на абордаж неприятельское судно.

— Если обо мне говорят, значит, я запомнился людям, — наконец сдержанно заметил эмир.

В углу зала, выстланного коврами, стоял золотой кувшин с красным вином. Здесь же две небольшие чашки из чистого золота, а на широких блюдах лежали орехи, шербет, в огромной вазе из хрусталя неровной горкой возвышался крупный виноград.

Правитель сел первым, подогнув под себя ноги, на мягкую, красного цвета, атласную подушку. За спиной Искандера, с алебардами на плечах, застыли два мускулистых мавра. Выражение их лиц было безмятежно ленивое, но вот глаза были искрящиеся, живые. Сделай неверный жест — и тяжелое лезвие откромсает руку по самый локоть.

В душе Бахтияра шевельнулось нехорошее предчувствие. Во дворце эмира он был так же беспомощен, как медуза, выброшенная прибоем на песчаный берег. Стоит только эмиру пошевелить бровями, и преданные слуги наденут на него цепи и как заморскую невидаль станут водить по улицам города.

Стараясь не показать нарастающего смятения, Бахтияр улыбнулся и, скрестив ноги, сел на подушку.

— Так чем я тебе могу быть полезен? — голос Искандера прозвучал на удивление мягко.

Это не был разговор двух известных пиратов, скорее всего, встреча престарелого деда с любимым внуком, вернувшимся из дальних странствий.