Король медвежатников

Русские революционеры — ребята щедрые, и наверняка как-нибудь кроме обыкновенной корзины цветов он преподнесет ей золотое колечко с крупным бриллиантом.

В зале заработали вилки. В углу кто-то сдержанно хохотнул, а у входа круглый господин что-то нашептывал юной девушке ушко. По тому, как светились ее глазки, чувствовалось, что слова его приятны ей и достигают цели все до единого.

Ни на кого более не оглядываясь, Чернопятов уверенно пересек зал и направился к Вольдемару.

С минуту Чернопятов стоял около стола, стараясь обратить на себя внимание, а потом произнес громким голосом:

— Разрешите представиться… Георгий Чернопятов. — Рассмотрев в глазах Вольдемара удивление, так же бойко продолжил: — У меня имеется к вам очень дельное предложение. Надеюсь, что оно вас заинтересует.

По светским меркам подобный поступок выглядел изрядным нахальством. Чтобы не вызывать недоумения, следовало искать общих знакомых, которые смогли бы представить его Вольдемару. Или, на крайний случай, разместиться за соседним столиком и через официанта передать Вольдемару записку со своим предложением.

Вольдемар взял со стола салфетку, тщательно вытер рот и коротко представился:

— Вольдемар… Чем могу быть полезен?

— У меня к вам очень выгодное предложение.

— Прошу садиться, — показал Вольдемар глазами на соседний стул. Его взгляд так и говорил: каких только чудаков не встретить в революционных рядах! И когда Чернопятов присел, слегка подтянув натянувшиеся на коленях штанины, спросил, стараясь скрыть интерес: — Так в чем, собственно, дело?

Чернопятов посмотрел на спутницу Вольдемара и приветливо улыбнулся. В картотеке и для нее имелось место, так, на всякий случай. Кто знает, как может повернуться жизнь. Ее звали Луизой, скорее всего, имя не настоящее, а партийная кличка. У революционеров с артистами много общего, те тоже любят придумывать себе красивые псевдонимы. Луиза, гонимая нешуточным чувством, была первой, кто поддержал молодого революционера, и Вольдемар, видно, в знак благодарности, несмотря на огромное количество любовниц, связи с ней не прерывал. Все это время Луиза тоже не оставалась без поклонников, но похоже, что такое положение устраивало обоих. Почему бы не встретиться где-нибудь на нейтральной территории, не послушать музыку, а потом, уединившись в тиши, не вспомнить былое?

— Все настолько серьезно, — вновь повернулся Георгий к Вольдемару, — что мне хотелось бы поговорить с вами наедине.

Вольдемар с минуту пытливо изучал нового знакомого: «Не провокатор ли вы, батенька?» А потом обратился к Луизе, виновато улыбнувшись:

— Мой ангел, оставь нас, пожалуйста, наедине!

Дескать, я из тех мужчин, что не объединяют постель и служебные дела.