Король медвежатников

Дважды красивая наложница Рамиля нежно будила его поцелуем, пытаясь спасти от тревожного сна. Но едва он забывался вновь — сон повторялся и всякий раз был ужаснее предыдущего. А когда он наконец пробудился окончательно, то, к своему удивлению, заметил стоящего у ложа епископа Марка. Рамиля, натянув одеяло до самой переносицы, расширенными от страха глазами смотрела на нежданного гостя. А рядом с епископом, обнажив мечи, стояло несколько рыцарей.

— Граф Джулио Мазарин, по приговору суда инквизиции вы арестованы.

Остатки грез улетучились мгновенно.

— В чем дело, господа?! Я доверенное лицо его святейшества, — поднялся граф. — Вы хотите неприятностей?! В Константинополь меня направил сам папа.

— Ведите себя так, как подобает рыцарю… — сдержанно укорил его епископ. Помолчав, негромко добавил: — Мы исполняем волю папы.

— Ах, вот оно как! — И, повернувшись к рыцарям, закованным в броню, Джулио произнес: — Почему вы не поднимаете забрала? Я хочу посмотреть на ваши лица! Трусы, поднимите забрала! Вам должно быть стыдно, что арестовывают вашего господина! — вскричал граф.

Было заметно, что рыцари испытывают смущение. Но вот один из них поднял забрало, и граф узнал в нем барона Вагнера. Еще неделю назад они пили вино из одного кубка, а теперь он один из тех, кто должен подкладывать в полыхающий костер хворост.

Звякнул металл, и граф увидел лицо второго рыцаря. Это был его оруженосец, рыцарь д\'Эсте. Ничего удивительного в том, что он не узнал его сразу, теперь тот был в новой броне. Вот, оказывается, какова цена предательства своего патрона!

— Спасибо, господа, — сдержанно произнес граф Мазарин. — Вы сполна удовлетворили мое любопытство.

На шестой день заточения графа навестил епископ. Трудно было поверить, что совсем недавно они считались друзьями, — сейчас их разделяла пропасть, какая существует между живыми и мертвыми.

Присев на топчан, епископ спросил:

— Ты хочешь исповедаться?

— Нет, — отрицательно покачал головой граф.

— Может, у тебя имеется последнее желание?

— Мне бы хотелось умереть, как дворянину… от удара меча, — поднял граф глаза на епископа.

Епископ задумался. Наконец он произнес, нахмурившись:

— Сделать это можно будет лишь с разрешения святой инквизиции. Ты же знаешь, граф, что еретики проходят очищение… на костре.

— Когда-то мы были с тобой друзьями, — ненавязчиво напомнил рыцарь, подняв руки. И на них почти умоляюще громыхнули цепи.

— Хорошо, я попробую выполнить твою просьбу, — произнес епископ после некоторого раздумья. — Хотя это будет очень нелегко.

— У меня есть и второе желание, — сказал граф.

— Если оно не такое обременительное, как первое, я постараюсь его исполнить, — негромко пообещал священник.

— Я хотел бы взглянуть перед смертью на «Мадонну».