Медвежатник

Потом он вдруг смущенно побагровел, беспомощно захлопал ресницами и, давясь словами, вымолвил:

— Вы бы уж на меня не серчали шибко, господин товарищ министра, недоразуменьице случилось. На службе-с я, за порядком поставлен следить. Ох, незадача вышла, — вытер он рукавом проступивший пот.

— Ладно, — хмуро буркнул товарищ министра, видно, явно удовлетворенный, — буду считать, что от усердия казус вышел. Подбросили мне кошелек.

— Господа! Господа! — заволновался в толпе молодой человек лет двадцати пяти. — Да это же сам Бутурлин! Он в министерстве иностранных дел служит. Ему сам император конфиденциальные дела поручает. А нищий этот плут! Я же видел, как он его сиятельству кошелек в карман сунул! Ах, плут! — негодовал молодой человек.

— Господа, а куда подевался нищий? Где бродяга?

— Батюшки, да он же исчез!

— Еще попадется он мне! — помахал городовой огромным кулаком невесть куда. — Вы уж, ваше сиятельство, извиняйте. Промашка вышла.

— Ладно, голубчик, разобрались уже, ступай себе, — милостиво бросил Бутурлин.

— Господа! Сюда! — раздался возбужденный голос с противоположного конца зала. — Посмотрите, сейф-то пуст!

Несгораемый шкаф стоял распахнутым. Одна из створок слегка скрипнула, когда кто-то случайно коснулся ее рукой.

— Кто же это? Три замка открыл!

Некрасов отшвырнул в сторону сигару и могучим ледоколом принялся пробираться через плотную толпу.

— Кто открыл? — прокричал он в самое лицо мужчине, стоящему рядом с сейфом. Тот был одет в обыкновенный клетчатый костюм. Однако на его лице застыл отпечаток настороженности: такое выражение бывает у гренадеров, стоящих на страже у государева кабинета. Не оставалось сомнений в том, что он принадлежал к людям казенным.

— Виноват, ваше сиятельство, не заметил, — слегка подобрался служака, вытянувшись.

— Для чего ты здесь поставлен, для мебели, что ли?! — все более распалялся Некрасов. — Сказано же тебе было: как откроют, так дуди себе в свисток!

— Отвлекся малость, — повинился служивый. — Там нищий какой-то к дядьке приставал, вот я и засмотрелся.

— А тебе за что платят, дурачина, за смотрины, что ли?! — уже в голос кричал Некрасов. — Это надо же, в один раз на триста тысяч нас наказал! Да, может, они специально потасовку затеяли, чтобы деньги из сейфа выгрести.

— Вспомнил, ваше сиятельство, — просветлел городовой. — В последний раз к шкафу мужчина подходил.

— Какой он из себя?!"

"— Молодой. Лет тридцати пяти, не более. Усы у него рыжеватые, — вспоминал городовой. От усердия он даже наклонил слегка голову набок, тем самым напоминая ворону, высматривающую среди кучи отбросов золотую поживу. — Подошел, отмычку сунул, а потом я уже и не видал.

— Мне что, хватать всех с бородой и усами? — шипел Некрасов.