Медвежатник

— Неужели ничего нельзя придумать? — печально произнес Савелий Николаевич. — Я по-своему привязан к этому малому, хотя, конечно, он бывает невыносим, когда пьян. Но в целом он добрейший человек. Если требуются какие-то компенсации, так за этим дело не станет, — полез Родионов в карман пиджака."

"— Ну что вы! — яростно воспротивился Аристов. — Вы меня совсем не так поняли. Дело здесь совсем не в деньгах. А потом я и так предостаточно вам должен. Просто очень удачно, что вы обратились прямо ко мне, иначе вашему кучеру не избежать бы арестантских работ. Сегодня он будет отпущен, уже отдано соответствующее распоряжение.

— Даже не знаю, как вас отблагодарить, Григорий Васильевич, — с чувством отозвался Родионов.

— А благодарить меня не надо, батенька, — отвечал Аристов. — Вы мне просто скажите, когда в следующий раз будете у князей Голицыных. Я все еще не теряю надежды отыграться.

— Буду в субботу, Григорий Васильевич. Кажется, в этот раз княгиня организует большой прием?

— Совершенно верно, — улыбнулся Аристов.

— Мне кажется, что там будут достойные партнеры. — Савелий Николаевич поднялся. Кресло под ним слегка скрипнуло. Изящным движением он подобрал трость и, слегка наклонив голову, произнес: — До скорой встречи.

Глава 8

— Что вы можете сказать обо всем этом? — наконец поинтересовался Григорий Васильевич, заглянув в чуть строгое, поросшее густыми рыжеватыми волосами лицо старика.

— А что я еще могу сказать? — искренне удивился он, покрутив в руках инструмент. — Работа знатная. Могу сказать определенно: медвежатник этот малый талантливый. Таких, как он, за свою жизнь я встречал только дважды.

— Вот как?

— Но это не их работа, — добавил старик. — Определенно! Одного зарезали лет двадцать тому назад, где-то на рынке у Сухаревой башни. А второй пропал! И где он сейчас, я не ведаю.

— А ты все-таки, Матвей, покумекай малость, может быть, он?

— Ну где ему? — отмахнулся старик. — Такое дело ему теперь не под силу, если он еще живой, конечно. Теперь он такой же старик, как и я. А здесь явно молодой работал. Тут ведь и сила нужна немалая, чтобы железо ковырять, а откуда она может взяться у немощного старика? То-то и оно. — Старик почесал поредевшую макушку, кашлянул сухо два раза в костистый кулак и задумчиво объявил: — То, что это не он, точно! Но вот ежели кто из его учеников, так такое может быть.

Старик посмотрел на Аристова. Глаза у него были по-юношески пронзительны, приятного глубинного синего цвета. Звали его Матвей Терентьевич Точилин. Лет тридцать назад он был матерый медвежатник, работал чаще всего в одиночку, на его личном счету числилось более тридцати выпотрошенных банков.