Медвежатник

Рядом с собой она не обнаружила смазливого приказчика, и в груди что-то ворохнулось. Елизавета, уже пробуждаясь окончательно, решительно скинула с себя одеяло. Раньше подобное ей никогда не снилось. Какой-нибудь год назад эти ночные иллюзии она восприняла бы едва ли не как измену Савелию, а сейчас Елизавета сетовала на то, что сон так неожиданно прервался. Ей, как гимназистке, начитавшейся французских романов, не терпелось узнать, какое действие будет происходить на последних страницах книги.

Елизавета посмотрела на себя в зеркало. Хороша! Возраст тот, когда безо всякой усталости можно рассматривать себя в зеркало, не придавая особого значения едва заметным морщинкам в уголках глаз.

Порывшись в гардеробе, Елизавета приняла решение — платье следует надеть самое лучшее, а именно белое, расшитое махонькими розочками, слегка приталенное, с узеньким пояском. Этот европейский шедевр превращал ее в наивную выпускницу института благородных девиц, полную самых грандиозных планов на ближайшие пятьдесят лет.

…Не однажды Елизавета задавалась вопросом: откуда в ней прорезалась преступная жилка? Разве можно было подумать каких-нибудь два года назад, что примерная слушательница и гордость всего учебного заведения, закончившая курсы с похвальным листком, к тому же потомственная дворянка, чей род ведет свой отсчет с «нестеровской летописи», сделается верной подружкой матерого медвежатника? И, что самое забавное, ей совсем не наскучило подобное занятие, а даже наоборот — выработалась потребность в смертельном риске.

Если верить семейным преданиям, то ее прадеды были знаменитыми ушкуйниками, которые ради воровского ремесла покидали в самое половодье Великий Новгород, чтобы поозорничать на широкой Волге. Видимо, кровь знаменитых разбойников так неожиданно проявилась в примерной институтке.

Несколькими уверенными движениями Елизавета подвела брови, аккуратно подправила глаза и едва заметно подкрасила губы. Ничто не должно выпадать из придуманного образа примерной барышни из порядочной семьи.

Стенные часы мелодичным монотонным боем напомнили, что уже десять часов утра и до назначенной встречи остается всего лишь сорок пять минут.

Мамай уже с шести утра что-то строгал в крохотном дворике, тревожа ее разыгравшееся воображение негромким стуком. Со своей хозяйкой он был на редкость покладистым и приветливым, но Елизавета подозревала, глядя в его немигающие глаза, что жизнь его была не столь безоблачной. Однако расспрашивать об этом не смела. Если говорить по-простому, так она боялась его — никогда нельзя было понять, что таят в себе его махонькие, слегка раскосые глаза.