Медвежатник

— Непременно! — тряс Лесснер руку генерала. — Это надо же, ну кто бы мог подумать! Знаете, а я покидаю ваше заведение с облегчением. У меня такое ощущение, как будто бы я просидел сутки в приемнике-распределителе.

Аристов невольно расхохотался:

— Нечто подобное я испытываю, когда захожу в банк. Мне всегда кажется, что сейчас появится управляющий и объявит, что у меня аннулирован счет.

Глава 34

— Итак, сударь, что мы имеем? — Аристов указал Ксенофонтову на стул.

Влас Всеволодович, по обыкновению, сел на самый краешек — верный способ убедить начальство в чинопочитании и гарантия того, что он никогда не сумеет прочесть крамольные мысли своего подчиненного.

Не далее как вчерашним вечером Власа Всеволодовича вызывал директор департамента полиции господин Ракитов. Он угостил Ксенофонтова толстой сигарой стоимостью по три рубля за штуку, что само по себе было высшей степенью его расположения, и откровенно заявил, что господин Аристов ему становится в тягость. Он, дескать, устал от его бесконечных любовных похождений, о которых во всеуслышание судачат по всей Москве; его раздражают мелкие страстишки Григория Васильевича, такие, как карты и бега, но самый его скверный грех заключается в том, что следствие по ограблению банков стоит на месте и это несмотря на то, что в скорейшем его завершении заинтересован сам император. Ракитов весьма прозрачно намекал, что хотел бы видеть на месте Аристова человека по-настоящему достойного, за которым водился бы только один грех — умение работать по двадцать пять часов в сутки. Но вот беда, если потеснить Аристова с насиженного места, то могут поднять бунт все московские дамы, с которыми он когда-то был в очень близких отношениях. Этот список может значительно пополниться за счет овдовевших генеральш, не утративших своего влияния в свете, не преминут в роли спасительниц выступить и княгини, которым он тоже оказал немало любезностей. Ракитов сделал заговорщицкое лицо и, чуть подавшись вперед, заговорил о том, что в покровительницах у господина Аристова имеется даже одна великая княгиня. На прощание Ракитов крепко пожал руку Власу Всеволодовичу и как бы между прочим наказал, чтобы он присматривал за своим начальником, что, разумеется, в дальнейшем сыграет немалую роль в его собственной карьере, и вообще очень неплохо иметь в отделе розыскных дел человека, на которого можно положиться всецело.

…Сейчас Ксенофонтов понимал, что Григорий Васильевич почти целиком находится в его власти и достаточно только шепнуть на ушко Ракитову, что два вечера подряд начальник уголовной полиции провел за карточным столом, его положение значительно пошатнется.

И эта тайная власть над своим начальником доставляла Ксенофонтову несказанное удовольствие.