Медвежатник

Они по-хозяйски разместились по лавкам и с интересом уставились на раздетого генерала. Без мундира он смахивал на обыкновенного подрядчика, надумавшего смыть с себя после трудового дня пласты налипшей грязи.

Генерал почесал рыхлый зад — никаких стеснениев! — и принялся натягивать штаны.

— Со всем пристрастием допросить нужно, — добавил Аристов, ловко справляясь с пуговицами на ширинке. — И еще вот что, Вольдемар, не забудь сделать запрос в адресный стол об их местожительстве.

— Сделаем.

— Наведешь справки о судимости. Сдается мне, что это еще та публика. — И, затянув ремень, Аристов важно вышел из зала.

Глава 30

В салон к Гагариной Григорий Васильевич опоздал самую малость. За расставленными столами шла напряженная борьба. Лица игроков оставались делано-равнодушными, даже скучноватыми, но Аристов прекрасно понимал, что даже за едва заметной мимикой скрывалось нешуточное внутреннее напряжение. Среди четырех десятков гостей было несколько шулеров. Григорий Васильевич знал их наперечет. На каждого у него было заведено досье, где фиксировались едва ли не все их выигрыши. Они жили тем, что ходили из одного салона в другой, обыгрывая доверчивых купцов, ослепленных светской обстановкой и обилием широких зеркал.

При желании их можно было бы уличить в мошенничестве, но заявлений на них не поступало, а потому Аристов терпеливо дожидался удобного случая, чтобы поймать их за руку. Шулеры вели себя крайне осторожно — никто из них не жадничал — и выигрывали денег ровно столько, сколько нужно было для содержания недорогой квартиры, прислуги да пары лошадей.

Григорий Васильевич не думал пока арестовывать шулеров еще по одной причине: в сражении с ними он шлифовал собственное мастерство. Многие из них были весьма неплохие собеседники, с выдумкой и в атмосферу великосветских салонов вносили легкость общения, ценившуюся многими.

За одним из столов Аристов заметил Егора Семеновича Прыгунова. Каждому новому знакомому он представлялся графом, а также хозяином нескольких заводиков на Волге. Но Аристову достоверно было известно, что батюшка его происходит из вольноопределяющихся и только высочайшим соизволением ему разрешено проживать в Москве.

Прежде чем сделаться «графом», Егор Семенович промышлял на рынках простым карманником и не однажды был таскан за волосья свирепыми бабуськами."

"Григория Васильевича все подмывало полюбопытствовать у «графа» о судьбе наследных имений, но он опасался, что может скатиться в разговоре до банального расспроса о шулерских приемах.