Красавица для Медведя

Хриплый шепот коснулся моей щеки, черные глаза – с застывшим в них напряжением, непривычно близкие, без обычного прищура, – смотрели так, что я невольно задохнулась от их требовательного напора. И подалась вперед, захватывая чуть выступающую нижнюю губу, лаская ее языком, углубляя поцелуй, пока Илья не перехватил инициативу.

– Сладкая, как малина, – оторвавшись на миг, еле слышно прошептал Баженов, а потом раздвинул мои ноги и резко вошел, заставив задохнуться от острого наслаждения и невероятного ощущения наполненности.

Я застонала и подалась ему навстречу, впервые в жизни почувствовав, каково это, быть с мужчиной, которого хочется до безумия, до отключения всех мыслей и расчетов, и с которым ничего не страшно.

Не знаю, как долго длилось наше сумасшествие. Я совсем потерялась во времени. Илья несколько раз доводил меня до самой грани, но тут же отступал, заставляя едва ли не умолять о разрядке, а когда она наконец наступила, мир вокруг исчез, взорвавшись таким острым наслаждением, какого я не испытывала никогда прежде.

Тело казалось невесомым. В голове не было ни одной мысли. Слов тоже не было.

За окном барабанил дождь, а мы лежали в обнимку на узкой кровати и слушали шум падающих по крыше капель. Илья неторопливо поглаживал меня по спине, обводя пальцами родимое пятно в форме трилистника, а я смотрела на близкое и неожиданно родное лицо, и мне впервые в жизни не хотелось ни о чем говорить. Да и какой смысл что-то говорить? Слова только все испортят.

«Зря ты, Дарья, расслабилась, – проснулось альтер-эго. – Как ты теперь жить собираешься? Илья – не человек, замуж он тебя не позовет, и руку и сердце не предложит».

Ну и пусть. Какая разница, что будет завтра? Главное, сейчас мы вместе, и нам хорошо. По крайней мере, мне так уж точно!

Я чуть приподняла голову и наткнулась на внимательный взгляд. И чем дольше смотрела, тем большим огнем он разгорался. И я утонула в этом огне, встречаясь с населяющими его чертями, и все повторилось снова – жар в крови, скрип кровати, несдержанные стоны – мои? Его? И удивительное ощущение родства тел и душ.

А потом был тихий разговор – в сгустившейся темноте, под монотонный шум дождя и еле слышное завывание ветра.

– Илюш, а правда, что ты один с тремя бандитами справился?

– Кто тебе такую глупость сказал?

Баженов хмыкнул и притянул меня к себе на грудь. Курчавые волоски на ней оказались шелковистыми и удивительно мягкими.

– Пашка. Он говорит, ты настоящий Терминатор.

– Ерунда. Бандитов должна ловить полиция, а не терминаторы. Вот она их и поймала. А мы с Таиром всего лишь немного помогли.

Низкий бас вибрировал в груди прямо под моей щекой, волоски щекотали лицо, кожа хранила тонкий аромат можжевельника и бергамота.