Олигарх с Большой Медведицы

– Ничего нет, – сказал он. – Никаких следов. Пошли, Лиза.

И он взял ее за воротник и потянул за собой. Она уткнулась в него, прямо в свитер, в теплую шерсть, пахнущую его одеколоном, его сигаретами и его кожей – жизнью, которая чуть было не кончилась в одночасье.

И они пошли, обнявшись и спотыкаясь, как парочка инвалидов, поддерживая друг друга.

– А окна? – спросила Лиза. – Ты не будешь закрывать?

Он покачал головой.

– Не буду. Зачем? И вправду – зачем?

Тем не менее дверь в Лизин дом Белоключевский старательно запер на все замки и даже цепочку навесил, которую Лиза никогда не навешивала. Они легли на диван на террасе, как были, одетые, потому что ни у одного из них не осталось сил ни на что. Плед был коротковат и шерстист, и на Лизу пледа не хватало, она все укрывала Белоключевского, как маленького, все ей казалось, что он мерзнет.

– Перестань, – попросил он и накинул плед на нее, обнял ее и пристроил ее голову. – Лучше скажи, откуда ты взялась в ванной? Зачем ты вернулась?

– На ковре был снег, – сонным голосом пробормотала Лиза. – Я поняла, что здесь кто-то был и ушел. Я побежала к тебе, услышала шум, вытащила пистолет и…

– Дальше не надо, – перебил Белоключевский. – Я не знал, что ты умеешь стрелять.

– Да я не умею.

– Ну да.

– Правда не умею. Я в последний раз в школе стреляла.

– Значит, ты снайпер.

– Я же промахнулась!

– Спи, – сказал он.

– А что? – спросила она, пристраивая ноги так, чтобы оказаться как можно ближе к нему, чтобы было тесно и тепло. – Завтра очень трудный день?

– Сегодня, – поправил Белоключевский. – Сегодня очень трудный день.

У Дуньки с утра все не заладилось.

Колготки оказались с дыркой на пятке, кофе, пока она искала другие, убежал и залил плиту, чего она терпеть не могла, а потом сестра куда-то пропала.

Дунька звонила три раза подряд и держала трубку до тех пор, пока в ней не начинались гнусные переливы, свидетельствующие о том, что «номер не отвечает». Она держала трубку плечом, скакала на одной ноге, натягивая растреклятые колготки, которые к тому же все время закручивались, и проклинала все на свете, а самое главное, свое сегодняшнее стремление к женственности. Стремление заключалось в том, что ей до зарезу понадобилось именно сегодня надеть юбку – представление новому начальству, это вам не кот чихнул!

Если бы не начальство, да еще новое, поехала бы, как все люди, в брюках и свитере, а так нельзя.

Вдруг оно, начальство то есть, одержимо какой-нибудь сногсшибательной идеей, вроде того, например, что женщина должна быть женственной, носить юбочки и кофточки с романтическими воротничками, улыбаться мило, выглядеть скромно и вести себя послушно.