Медведица

Я словно очнулась и поняла, что если не сейчас, то уже точно никогда не смогу этого сделать. После того, последнего побега, после убийства того мужчины и потери ребенка я долго жила будто в вакууме, понимаешь? – Она взглянула на меня. – Я ничего не хотела, я будто умерла внутри."

"– Тая, ты же понимаешь, что ты не виновата в смерти этого охранника? Ты его не убивала, – тихо сказал я.

– Виновата, хоть и не убивала сама, но убили его из-за меня, – возразила она. – После этого мне было все равно, что будет потом. Прошло очень много времени, прежде чем он ударил меня снова и прежде чем я поняла, что нужно тщательно продумывать каждый свой шаг к побегу. Я, как идиотка, насмотрелась фильмов и начиталась книг на эту тему. У героинь все так гладко получалось, понимаешь? А у меня не было ни малейшего шанса, потому что все кругом было напичкано камерами, потому что с меня глаз не спускали и потому что я, черт возьми, боялась! Боялась умереть! – Ее голос сорвался, и я испугался, что Тая разрыдается, но она, сделав глубокий вдох и чуть пригубив вина, сдержала эмоции. – Смешно, правда? Смешно желать жить, если твоя жизнь похожа на преисподнюю.

– В этом нет ничего смешного, Тая. Люди так устроены, что цепляются за малейшую надежду на лучшее.

Она кивнула.

– Я так ничего и не могла спланировать: запастись деньгами или мобильным телефоном, о котором он бы не узнал. Мне не к кому было обратиться за помощью, да я и не стала бы… Не стала бы больше, после того что он сделал с Сергеем. Ну а потом жизнь преподнесла мне сюрприз в виде избиения до беспамятства, больницы в захолустном городе и Любаши.

– Ты молодец, что смогла найти в себе силы на побег, – сказал я.

Тая дернула плечом, будто бы до сих пор сомневалась в том, что она вырвалась из клетки. Мы молчали. Она отставила бокал на журнальный столик и обняла согнутые ноги руками. Я сидел, не шевелясь, боясь спугнуть ее. Тая и так сегодня была слишком откровенной.

– Почему ты делаешь это? – Ее странный вопрос нарушил возникшую гармонию.

Взгляд зеленых глаз полнился болью и смотрел на меня с укором. Я наклонился вперед и, нахмурившись, спросил:

– О чем ты?

– Как ты можешь убивать?

Я ошарашенно смотрел на Таю.

– Убивать?

– Да, животных. Они же… Они же невинные и беззащитные…

Ах вот она о чем. Я запустил руку в волосы, взъерошив их, и откинулся на спинку кресла.

– У меня нет ответа на этот вопрос, Тая. Наверное, это инстинкт древнего охотника, что заложен в каждом человеке, но в современном мире уже давно стал атавизмом.

– Наверное, и в нем проявлялся этот инстинкт, – отвернувшись, с отвращением прошептала она.

– Знаешь, я уверен, что, если бы твой муж ходил на охоту, он не вел бы себя как скотина по отношению к людям. Охота только для сильных и крепких духом людей.