Медведица

В тот день, после моего побега из дома Любаши, Степан отвез меня обратно после обеда. Возвращаться было боязно, но я взяла себя в руки, убедив, что никто меня там не ждет, да и ночью никого не было. К тому же со мной теперь была Леся, проказница, которая напугала меня до смерти.

Следующие два дня я провела у себя. Лечь спать в первую ночь мне стоило большого усилия воли. Сначала я все прислушивалась к шорохам за окном и скрипу половиц внутри дома, но каждый раз, когда сердце замирало и готово было остановиться от ужаса, я убеждала себя, что звуки, которые я слышу, естественные.

– Леся никого сюда не пустит, тем более посреди ночи, – убеждал меня Степан. – Это не та собака, которая проспит чужака или попадется на предложение чего-нибудь вкусненького. Она знает, что ей нужно делать, появись здесь кто чужой.

А если не чужой? Мелькала в голове мысль. А если он найдет кого-то местного, чтобы подобраться ко мне? Но Степан, который всегда чутко улавливал ход моих мыслей, уверял, что Леся не отреагирует только на одного человека – на него. Что ж, Степана я не боялась.

Первая ночь прошла тревожно. Сколько я ни успокаивала себя, все равно просыпалась, вздрагивая от ночных звуков. Наутро, однако, все страхи показались мне глупыми. Стоило мне выйти на крыльцо, как Леся, завиляв хвостом, радостно подскочила и начала ластиться. Накормив собаку и позавтракав, я отправилась к Степану, чтобы продолжить уборку.

Вторая ночь прошла спокойнее. Я расслабилась, доверившись Лесе и ее чуткому слуху. Наутро мы снова пошли к Степану и снова вернулись ближе к закату. Третью ночь я проспала без задних ног, ни разу не проснувшись.

Степан рано утром уехал в Дивнореченск встречать какого-то питерского бизнесмена, который каждый год в начале октября приезжал в эти края на охоту. Оттуда они сразу отправятся в тайгу, а поэтому я, не боясь, что меня кто-то увидит и узнает, перебралась в дом Степана. Может, это и было излишним, но теперь, по прошествии нескольких дней, я успела оценить, насколько комфортно жилось у него и насколько все было убого в дышащем на ладан доме Любаши, где в сенях завывал ветер, а из окон большой комнаты и спален несло холодом. Степан обещал после возвращения из тайги залатать невидимые дыры, обеспечивающие сквозняк. Дом хоть и держал тепло, но зимой ударят настоящие сибирские морозы и в нем наверняка будет холодно. А здесь, у Степана, и хорошее отопление, которое можно было регулировать на свое усмотрение, и настоящий дровяной камин (правда, я не рисковала разжигать его в отсутствие хозяина)."

"Еще до его отъезда мы успели просушить матрасы и повесить обратно постиранные шторы.

Уже с первого дня ко мне закрадывалось подозрение, что Степану не нужна была никакая домработница, потому что дом он держал в чистоте.