Медведица

Тогда раскрой ладони, – вежливо попросил Денис.

Я дрожала. По спине скатывались струйки пота.

– Раскрой ладони, Таисия, и положи их на стол перед собой.

Я подчинилась. Разжала кулаки и положила руки ладонями вверх. Пальцы заметно дрожали.

– Вот так. Полное доверие, – улыбнулся Денис. – Всегда знал, что ты умница.

Он погладил меня по голове, продолжая улыбаться. Я знала, что нужно сделать дальше, поэтому улыбнулась в ответ."

"Металлический прут со свистом рассек воздух и опустился на мои ладони. Я вскрикнула от обжегшей меня боли и непроизвольно снова стиснула кулаки, но тут же распрямила пальцы, по которым Денис нанес еще один удар. Потом еще и еще.

С тех пор я знала, что раскрытые ладони – знак доверия. И я полностью доверяла мужу. Злиться мне было не на что. Совершенно не на что.

Вот и сейчас я продолжала смотреть в окно на проносившиеся мимо поля и держала руки открытыми ладонями вверх.

– Я там дом купил, – сказал Денис. – Будем теперь сельскими жителями. Как тебе такое, а? – засмеялся он.

Я удивленно посмотрела на него, и Денис разразился хохотом.

– Ты бы видела свое лицо! Не бойся, не заставлю я тебя картошку сажать. Дом от тетки в наследство достался. Посмотрим, что к чему и за сколько это дерьмо можно продать.

Я не знала, что мужу достался дом в наследство. Впрочем, и о существовании у него тетки я тоже не знала.

Вскоре мы въехали в небольшой городок, проскочили несколько улиц. На светофоре я заметила яркую вывеску магазина «Матрешки». Правда, в витрине стояли какие-то ведра, швабры и газонокосилки. Матрешек там и в помине не было. Дальше мы проехали крошечный автовокзал, за которым вдали виднелись платформа и мост, ведущий через железнодорожные пути.

За автовокзалом мы свернули на очередную улицу. Здесь пятиэтажки сменились деревенскими домами. Мы проехали почти до конца улицы. Рассмотрев номер на криво висевшей табличке, Денис остановил автомобиль у предпоследнего дома.

– Приехали, – сказал он и выбрался из машины.

Дом был стареньким, выкрашенным желтой, местами изрядно облупившейся краской. Давно не беленные наличники хмуро взирали на нас. Меня пробрал озноб. Входить не хотелось.

– Я же говорил – дерьмо! – скривился муж и толкнул калитку, ведущую в палисадник.

Я последовала за ним. Заросший лужок перед домом, обветшалое крыльцо, пустующая собачья конура. Сам дом встретил нас затхлостью и запахом лекарств. Слева от двери виднелся откинутый люк, ведущий, видимо, в погреб. Господи, почему его не закрыли? Подвалов и погребов я боялась до жути.

– Да уж. Негусто, – констатировал Денис и взглянул на часы. – Значит, так. Сейчас придет риелтор, я с ним перетру по поводу продажи этой халупы. Ты пойдешь вон туда.