Медведица

– Ты неблагодарная дрянь! – постоянно твердил Денис. – Я тебя из грязи вытащил, на помойке подобрал, а у тебя ни грамма благодарности!"

"Ужас был не только в его упреках. Самым страшным оказалось то, что однажды я и сама начала ощущать себя неблагодарной и виноватой во всем, что бы ни происходило. Ведь я могла промолчать. Могла вовремя протереть пыль. Могла лучше постараться и приготовить что-то более вкусное. Могла бы придумать, как сделать сексуальную жизнь с мужем более приятной.

За семь лет Денису и правда удалось меня перевоспитать, внушив: что бы ни происходило плохого в нашей жизни, в этом только моя вина. Ему не удалось вытравить из меня лишь одно: тайно лелеемое желание сбежать.

И вот я сбежала, однако приставшее ко мне, будто вторая кожа, чувство вины никуда не делось. Я лишь надеялась, что Степан не Денис и простит меня за этот дурацкий срыв.

Проснувшись в пять, к шести я извелась. Я решила загладить свою вину пирогами. Раз уж Степану понравился мой борщ, то пироги тоже должны прийтись по вкусу.

Замесив тесто, я принялась за начинку. Печь пироги в русской печи я не умела, но помнила, как в детстве их пекла бабушка, когда она еще была жива. Это были редкие и чуть ли не единственные приятные воспоминания из детства. Бабушка была строгой, постоянно ворчала, и мне казалось, что она никогда не радовалась нашим с мамой приездам. Правда, пироги у нее получались отменные. Бабушка умерла давно. Иногда я думала: будь она жива, помогла бы она мне, если бы я ушла от мужа? Мать не помогла ни в тот первый раз, когда я прибежала к ней, ни потом, когда я умоляла ее пожалеть меня. В первое время она вспоминала о моем существовании, только когда ей нужны были деньги, а потом даже за ними перестала обращаться. Причину я узнала позже: Денис платил ей неплохие деньги, на которые она могла прилично существовать. Взамен он просил лишь одного – не слушать мой «бред» и звонить ему, если вдруг я снова прибегу. О матери я ничего не знала уже больше пяти лет. Ее предательства простить я не могла, а потому она для меня больше не существовала.

Я тряхнула головой, отгоняя дурные воспоминания. Надо заставить себя оставить прошлое в прошлом. Расслабляться было еще рано, ведь Денис так быстро не сдастся, но пора было поверить, что сейчас, в эту самую минуту, я сама по себе. Никто не стоит надо мной с занесенным кулаком. Никто не запирает меня в подвале. Никто не указывает мне, что делать.

В интернете мне пришлось поискать, как обращаться с русской печью. Поначалу я даже пожалела, что затеяла пироги. Первую партию я запекла до такой темной корочки, что Денис наверняка собрал бы все матерные эпитеты.

– Хватит! – одернула я себя. – Дениса здесь нет и не будет.