Медведица

 – Даже если нам не удастся доказать, что он причастен к убийству, доверие он потеряет, и никто не захочет вести с ним дела, потому что сомнений в его вине не будет ни у кого. К тому же, Тая, я настаиваю, чтобы вы потребовали свою часть имущества.

– Чтобы его добить, – скривившись, прошептала я.

– Именно.

В устах Рамиля и его адвоката все выходило слишком просто, но я сомневалась в успехе задуманного.

– Но кто поверит мне, – наконец проговорила я, – если Денис начнет утверждать, что я все выдумала и просто выжила из ума?

– Поэтому мы и соберем сначала журналистов, чтобы Королев узнал о вашем возвращении не потому, что к нему обратятся из органов, а из СМИ. Ваша история наделает много шума. Огласка повредит его репутации, и даже если обвинить его в убийствах не получится, то к его имени налипнет достаточно грязи, чтобы он не смог от нее отмыться никогда.

– Значит, журналисты нужны для того, чтобы мое слово прозвучало первым и было услышано, – поняла я.

– Да. А доказать, что вы не сумасшедшая и ничего не выдумали, очень просто, – продолжил Василий Сергеевич. – Мы обратимся в больницу, где вы оказались после того, как он вас избил, и попросим женщину, которая вам помогла приехать сюда, дать показания, если в них появится нужда.

Рамиль был убедителен. Он говорил, что мне не нужно будет участвовать ни в чем, кроме пресс-конференции и восстановления собственных документов. Все остальное – развод, раздел имущества – можно будет решить через адвоката. Даже в суде над Денисом, если до него дойдет, мне не нужно, скорее всего, будет присутствовать, потому что убийство женщины из парка касалось Дениса и только Дениса, а не меня.

– Если вы боитесь с ним встречаться лицом к лицу, я сделаю так, что в суд вас не вызовут, если он, конечно, будет, – заявил Рамиль.

Я кивнула. Встречаться с Денисом, пусть и в присутствии адвоката, Рамиля или его охраны, я боялась."

"Меня радовало, что в плане Рамиля не было места Степану. Бизнесмен считал, что не стоит обнародовать ни мое нынешнее место жительства, ни отношения, возникшие между мной и Степаном, чтобы Денису не было за что зацепиться, например на суде по разделу имущества.

– А вот его теперешний брак аннулируют автоматически, как только мы докажем, что вы – это вы и что вы живы, – сказал Василий Сергеевич. – К сожалению, посадить за двоеженство его не могут, – пожал он плечами.

Мы еще долго беседовали, обсуждая детали. Степан был готов принять любое мое решение. Мне хотелось просто завернуться в одеяло и остаться там, где я есть. Мне так было уютно в этом коконе видимой безопасности.