Медовый месяц с чужой женой

Но каждый раз, наклоняясь над бездной, я понимала, что это ранящее стопы лезвие — единственное, что не позволяет мне упасть, что отрезвляет меня и не даёт поддаться удушающему туману бездействия. Будто циркачка, я научилась… нет, ещё не ходить, но балансировать на этом лезвии.

Монстр безвозвратно изменил моё тело и сознание. А сейчас спрашивает, почему я умру, если он точно так же будет поступать с моим сердцем? Неужели непонятно?! Зверь уже запустил острые когти, лишь кончики, но я уже сладко замираю от предвкушения. Чего я жду? Вот это и вызывает дрожь тела, души и сердца: то ли монстр решил поиграть, то ли вырвать из меня жизнь.

— Что ты хочешь услышать? — сухо спросила я, глядя на Макса в упор.

Мы молча буравили друг друга взглядами. Я отчаянно желала ответа и страстно жаждала, чтобы он промолчал. Не говори мне то, что я хочу услышать, Макс! Пожалуйста, молчи! Я так сильно боюсь того, что ты скажешь. Оставь мне ниточку надежды. Тоненькую, будто лезвие меча, на котором я научилась балансировать. Этого мне достаточно, Макс. Я не потребую большего от израненного монстра с некогда вырванным сердцем.

К нам подбежал Дэми:

— Макс, в здание… — он осёкся и окинул меня строгим взглядом: — Ты ещё не одета? А ну брысь в норку! Чтобы через две минуты была готова.

— К чему? — я тревожно буравила охранника настороженным взглядом: — Что происходит? — Макс посмотрел на меня так, что по спине прокатился холод: — Дорогов?

Выскользнув из объятий мужчины, я бросилась в спальню едва ли не быстрее, чем пыталась убежать от монстра. Судорожно вытряхнула из принесённых Дэми пакетов содержимое и, торопливо натягивая первые попавшиеся вещи, бормотала проклятия.

Вот зачем я сделала это? Зачем позвонила Владимиру Дорогову? Да потому что Макс не согласился на мой план. Раз за разом он категорически отказывался, и мне всё сильнее казалось, что он мне не доверяет. И никогда не будет. Зверь упрямо решил, что я лишь хочу от него сбежать, и, стоит мне оказаться у Дорогова, я тут же вернусь к Вите. Макс озвучивал это много раз, и никакие мои убеждения на него не действовали. Мне казалось, что слова на него и не произведут должного впечатления. Мой монстр с первого дня видел и оценивал лишь действия.

Поэтому я решила во что бы то ни стало добиться исполнения моего плана. А он действительно был безумным. Это даже не самоубийство! Решиться сунуть нос к Якудза можно лишь если ты мазохист, который хочет умирать максимально медленно и ужасающе мучительно. С каждым переведённым мной документом я понимала, что предыдущий переводчик намеренно допускал ошибки, смягчая, а то и кардинально меняя содержимое не по незнанию. Наоборот, этот человек прекрасно понимал, что за компромат попался ему в руки, и хотел жить.