Медовый месяц с чужой женой

Я наклонился, поцеловал выступающие косточки, заулыбался, когда девушка подалась неосознанно навстречу, переместился к центру и вдохнул пряный головокружительный запах. Прижимая бедра к кровати, чтобы она не вывернулась и не сбежала, прижался губами к ее лону и провел по складкам языком.

Глава 27. Поля

Я думала, что удастся вывести его, разозлить, чтобы повёл себя грубо, чтобы овладел, наконец. Чтобы закончилась эта медленная, вытягивающая жилы, пытка. Пришла голой, ёрзала под ним, явственно ощущая его возбуждение, холодела от мысли, что вот сейчас всё произойдёт. Да, это будет больно и неприятно, но оно случится.

Больше не могу! Пусть лучше сделает из меня ту, кем обзывает, тогда хотя бы не буду дёргаться от жестоких слов, как от ударов хлыста, и ощущать ядовитую обиду, которая разъедала меня изнутри. И плевать на то, что мне подарят за мою девственность. Шубу? Отлично! Буду носить и помнить о том, что никогда нельзя верить людям. Никогда! Даже если они тебя вытаскивают из долгов, спасают от коллекторов или… накрывают собой от взрыва.

Не верить! Разочаровываться больнее, чем будет сейчас."

"Я зажмурилась и приготовилась к вторжению, но Макс неожиданно переместился и склонился вниз, оказавшись между моих ног. У меня от ужаса, стыда и одновременно захватывающего дух предвкушения волоски на всём теле встали дыбом. Я попыталась отползти, сбежать, перевернуться, спрятаться, но даже просто ноги свести вместе мне не дали.

Ощутив влажное горячее прикосновение в средоточии греха, я вздрогнула всем телом и, не сдержавшись, вскрикнула. Хотела попросить «Прекрати, не мучай меня снова», но получилось:

— Прекра… а-а… сно…

— Да-а-а, сладкая женушка, — оторвавшись на миг, промычал Макс. — Ты будешь умолять. Бу-у-удешь. Я никогда не бросаю слов на ветер, — и приник ко мне еще сильнее. Горячим языком он порочно и яростно вталкивался в лоно, ломал мои стереотипы, барьеры, заставлял крошится на всхлипы и стоны.

Я так распалилась, что не заметила, как Макс добавил к языку палец. Массировал осторожно, напирал властно и бормотал что-то, покусывая набухший бугорок, но когда я почти взорвалась на миллиарды мерцающих звёзд, неожиданно замер.

— Терпи… — прошипел он, вытянул палец из меня и, ласково поглаживая разгоряченную плоть, прошептал: — Не смей кончать, накажу, же-на.

Сгорая от стыда и возбуждения, я вывернулась и, соскользнув с кровати, торопливо засунула руку ему в брюки. Ощутив под пальцами огромный каменно-твёрдый член, невольно вздрогнула, но не отступила. Да, надо сделать это сейчас, пока я ещё я, пока Макс не размазал мою гордость, не смял личность. Сейчас я буду думать, что это мой выбор.