Медовый месяц с чужой женой

 — Она куснула нижнюю губу, но всё же попросила: — Можно мне лечь на кровать? Если мне придётся спать на полу, то разреши надеть хотя бы бельё. Если тебе, конечно, нужна жена без соплей.

Ворох мыслей смело возбуждение. Крыша давно поехала. Как можно так желать женщину, если она продажная? Опять на те же грабли? Да не похрен?

Я наклонился, провел большим пальцем по раскрытым губам, словил жадный порывистый вздох Поли.

— Никакого белья. Помнишь? Же-на, — и с улыбкой опустился ниже, к ее пухлым губам. Наверное, от хмеля отпустило боль, расслабило мышцы, потому что я больше не мог удержать контроль. Нажал ладонью на маленькое плечо и смахнул локоны густых волос в сторону. Провел пальцами по шее, обрисовал ключицу и опустился к груди.

— Ты красивая, Поля. Очень чуткая, но я… монстр, ты права, — коснулся ареолы, и мое круговое движение, вызвало у девушки потрясающую дрожь. Я отодвинулся и подал ей руку. Подвел к постели и приказал: — Ложись, же-на, я хочу поиграть, — да, звучало мерзко, но меня это безумно заводило, а она…

— Что я получу за это? — голос прозвучал холодно, взгляд девушки был спокоен, но на дне глаз всё же что-то мерцало. То ли обречённость, то ли издёвка. Поля приподняла брови и уточнила: — Я же шлюха. Тварь продажная, во внезапное сочувствие которой ты не веришь. Так не буду разочаровывать тебя, Макс. Скажи, что я получу в награду за то, что… поиграю с тобой?

Хотелось зарычать, но я сдержал гнев и растянул коварную улыбку. Пусть лучше боится меня, чем потом ноги вытирает.

— Подарить тебе шубку за минет? — я толкнул ее на кровать, подтянул ноги на пол и резко развел острые коленки в стороны. — Нет. Лучше я тебя помучаю. С этим не сравнится банальный оргазм от женского ядовитого язычка.

Я подкрался ближе, навис над девушкой и, наслаждаясь ее трепетом, водил ладонями по гладкой коже.

— Хотя… — указательный палец лег на ее искушенный рот, чтобы запретить Поле отвечать, поддел нижнюю губу и нырнул в жаркую глубину. От влажных прикосновений ее язычка меня сильно вело, пах взрывался, будто я подросток.

Но почему-то я не мог себе позволить просто трах. От одной мысли, что Пелагея спала с Витькой, меня воротило. Злило. Хотелось просто издеваться над ней за то, что такая… Какая?

Я опустился ниже, соскользнув мокрым пальцем по шее, мимо яремной впадины, грудей, по плоскому животу и замер на границе мягких вьющихся волос. Встал на колени и развернул упругие, слаженные бедра, заставляя Полю раскрыться. Так пошло и откровенно, остро и сладко, что точка невозврата была безнадежно пропущена. «Жена» подрагивала и скромно покусывала губы, будто целка.

Трепетная шл… нет, она другая. Зачем я назвал ее «подстилкой»? Дурак. Но чувство вины мне не знакомо, а извиниться могу и по-другому.