Медовый месяц с чужой женой

И вот теперь, когда пути назад нет, я пристально всматривалась в стальные глаза в поисках ответа, боялась и отчаянно ждала, что Макс ответит. И мне было неважно, что я лежу под ним, а на нас смотрят незнакомые люди. Сердце колотилось всё отчаяннее, и каждая секунда растягивалась в вечность.

Он немного свел брови, приоткрыл губы, вдохнул медленно и еще ниже наклонился:

— Ты правда это сказала, или у меня глюки?

Появилось желание сказать «Нет», сбежать, спрятаться, но я знала, что зверь догонит, и тогда… Лучше уж сразу знать, что тогда. Но как же сложно это сказать прямо. Я попыталась улыбнуться, но тут же передумала, боясь представить, что за оскал у меня получился. Вскинула подбородок и вызывающе спросила:

— А что, нельзя? Ты сам предложил драться на желание. Я честно выиграла! И у меня их три. Первое ты знаешь.

— По-о-оля, — Макс отодвинулся, привстал и подал мне руку, но стоило мне подняться, сгреб в объятия и понес прочь. Вслед нам летели восторженные крики.

В холле нас встретила администратор, та самая испуганная женщина в цветном кимоно.

— Любой номер! — приказал властным тоном Макс и подарил мне хищныую улыбку. — Попалась, мышка.

У меня сердце то замирало от страха, то неслось вскачь так, что перед глазами плясали круги. Хотелось одновременно укусить вот эту мощную шею, вырваться, убежать далеко-далеко и в то же время вцепиться в Макса всеми конечностями, словно краб, чтобы никто не смог меня оторвать от этого страшного… страшно притягательного человека.

Последняя идея мне понравилась больше, и я, извернувшись, обняла Макса ногами за талию, а руками обвила его шею. Но мне было мало ощущать его всем телом, мало слышать бешеный ритм сердца, мало касаться возбуждённой плоти. Я хотела большего! И хоть даже представить себе не могла, как это будет, холодела от ужаса перед собственными желаниями.

Макс шёл за администратором, а я, прижавшись к нему, распластавшись на нём, смотрела на его губы и вспоминала дерзкий поступок в самолёте. Я очень бы хотела его повторить, но… оттягивать момент, зная, что это вот-вот случится, было так сладостно и так мучительно….

— Где ты научилась так драться?

Вопрос прозвучал неожиданно, я несколько секунд пыталась понять, о чём говорит Макс, затем протянула:

— Ах, ты про дзёдо? — и виновато улыбнулась: — Вообще-то у меня юношеский разряд… Отец настоял. Но после его смерти я бросила заниматься. Не до того было.

— После, — Честенер довольно облизнулся, — мышка, ты мне расскажешь все о своей семье.

Келл плелся позади и зыркал на нас, как на мороженое, которое у него отобрали.

— Опять на него смотришь? — зарычал Макс и занес меня в номер. Я не смогла ответить, а лишь спрятала лицо, уткнувшись носом в его крупное плечо.