Рябиновый мед. Августина

Мать стоит рядом, облокотившись о высокий столик, и смотрит на отца. Они здесь такие молодые, гораздо моложе, чем он сейчас.

— Папа, скажи, а почему ты тогда не настоял на своем? Ведь ты хотел, чтобы я пошел по твоим стопам?

Отец оторвался от бумаг, взглянул на сына сквозь круглые стекла очков. Помолчал.

— Мир так устроен, Алеша, что человек имеет свободу выбора. Бог так пожелал. Человек сам выбирает, как жить, что делать, как поступить, в этом весь и смысл. И ежели ОН так устроил, кто я такой, чтобы по-своему перестраивать? Я вам все дал, что мог, в духовном плане, а уж дальше вы сами. Я всегда уважал в тебе личность.

— Ну ладно — я. А Ванька? Он твой любимец, в семинарии учился, и вдруг — крест снял. И ты позволил? Ты так же продолжаешь его любить, как раньше?

— А как же? — Вокруг глаз отца легли веером лучи морщин. — Люблю и жалею. Он вернется к вере, душа-то у него живая, у Ваньки. Только — сам. Мне его дорогу не пройти. Мне бы, сынок, свою достойно доковылять.

И отец засмеялся знакомым озорным смехом. У Алексея защемило сердце.

— Папа, а как ты смотришь на то, что я… На мою нынешнюю службу?

Отец смотрел на него все тем же лучистым взглядом и будто бы не понимал вопроса.

— Я ведь чувствую, что Митька осуждает меня. Он сегодня за столом все это для меня говорил, я это понимаю. Но я хочу знать твой взгляд.

— В любой должности, в любом жизненном положении, сынок, человек имеет возможность оставаться человеком. Таким, каким его задумал Бог.

— Да, согласен. Но бывают такие ситуации, папа, ну совсем уж каверзные.

— А вот тогда и выбирай, кому ты хочешь больше понравиться — людям или Богу.

Пока отец с сыном беседовали в кабинете, Ася с Машей сидели на крыльце — рядышком, как когда-то в детстве. Они снова присматривались друг к другу.

— Ты изменилась, — задумчиво сказала Маша.

— В чем же?

— Время тебя как бы подсушило. Все стало острее — нос, подбородок, линия рук.

— А ты, напротив, приобрела плавность. Стала более степенной, более спокойной, что ли.

— Соня нашла, что я становлюсь похожей на маму.

— Да, наверное.

— Ася, а как здоровье Алексея? Его теперь совсем уволили из армии?

— Надеюсь, что совсем. Ранение было опасное, Артем говорит, что нужна спокойная работа. А где же ее найти? Теперь он поедет обследоваться в военный госпиталь, а там решат.

— Ничего, дома и стены помогают. Даст Бог, образуется.

Ася с Алексеем сняли комнату недалеко от торговых рядов. Алексей лег на обследование в госпиталь в Ярославле. Ася вила новое гнездо.

В их распоряжении была просторная комната с печкой и веранда. Ася с воодушевлением принялась намывать окна и двери, стирать занавески. К приезду Алексея должно все сиять и благоухать.

На стол легла собственноручно вышитая скатерть, на кушетку — подаренное Зульфией восточное покрывало.