Рябиновый мед. Августина

Разговор перескакивал с рассказов о Средней Азии на Любим, то уходил в прошлое, то застревал в настоящем, но старательно обходил будущее.

Асе, так долго не видевшей всех, разительными казались перемены. Отец Сергий все больше молчал, задумчивой улыбкой сквозь усы одаривая родных. Матушка, подперев кулачком голову, не отрываясь смотрела на сына — искала родные, узнаваемые черты, и попутно — находила новые, незнакомые. На столе красовались гостинцы из Бухары — малиновые гранаты, инжир и урюк.

— А я, мама, по твоему рябиновому варенью соскучился, — признался Алексей.

— Маша, принеси.

Пили чай с вареньем. Маша рассказывала, как закрывали Троицкую церковь.

— На другой день пришли активисты и стали замазывать фрески. А наутро штукатурка обвалилась, и лик Богоматери проступил.

— И что же?

— Неделю мучились, замазывали, а она всякий раз отваливалась. Так и оставили."

"— Я одного не понимаю! — запальчиво воскликнул отец Дмитрий. — Церкви открывались на средства самих горожан. Тюремную — подумать только — на собственные средства построил и содержал городничий! Из своей пенсии зарплату священникам платил. Какое право имеют власти теперь их закрыть?

— Вероятно, теперь у горожан нет средств, чтобы содержать столько церквей, — предположила Ася.

— Дело же совсем не в этом! — горячо возразил отец Дмитрий. — Они боятся! Разве можно сравнить влияние, кое оказывает, к примеру, отец Сергий в своем слове, с влиянием властей? Да никогда! Ему внимают и верят, а им приходится применять силу!

— О… — махнул рукой Алексей, — не старайся в это вникать, Митя. Время такое.

— При чем здесь время? Как можно жить без Бога? Да невозможно. Значит, народ создаст себе нового Бога. И ему в этом помогут, я уверяю тебя. Мы движемся к катастрофе. Душа, лишенная святого, становится вместилищем темных сил!

Маша тихонько похлопывала мужа по руке. Отец Сергий в прения не вступал. Он с улыбкой взирал на спор молодых людей. Даже не на спор, поскольку Алексей почти не возражал на запальчивость молодого священника. Отцу Дмитрию недоставало степенности. После чая отец Сергий ушел к себе в кабинет, и Алексей, заглянув к нему, так и остался. Ему хотелось поговорить, как когда-то в детстве, когда разговор с отцом завязывался на пустяке, разрастался вглубь и вширь и охватывал многое и важное. Как давно Алексей ни с кем не вел подобных разговоров…

Отец сидел над бумагами. Он перебирал какие-то свои старые записи и раскладывал их по папкам.

Алексей устроился рядом на вытертом старом диванчике и взял в руки фотографию молодых родителей. На снимке мать с отцом сразу после принятия сана. Отец — молодой, с маленькой острой бородкой, с горящим взором. Весь — порыв, устремление вдаль.