Рябиновый мед. Августина

Вознесенский над этой привычкой Юлиана посмеивался, говорил:

— Спускайся с небес, мечтатель!

Ася держалась с ребенком ровно, без сюсюканья, но когда он вдруг подлетал к ней, обхватывал за ноги своими ручонками и зарывался лицом в подол, сердце ее таяло, сжималось в комок, и она несколько раз быстро и весело целовала его в нос.

— Мамулечка, милая, милая моя мамулечка! — выпаливал он и убегал.

— Почему не родишь еще? — спросила как-то Зульфия. — Один ребенок — мало. Такому мужчине, как твой муж, нужно много сыновей.

Ася только плечами пожала:

— У нас и дома-то своего нет, какие дети?

— Рожай, Асия. У тебя нянька есть. Сын уже подрос, она у тебя без дела.

Ася отмалчивалась. После последней страшной болезни она могла остаться бесплодной. По крайней мере четыре года странствий с мужем не принесли ей новых детей. Да она и не горевала по этому поводу — постоянная опасность, неустроенность, чужая страна. Какие уж тут дети. Дай Бог этих уберечь.

Маруся подросла — из костлявой девчонки грозилась вот-вот превратиться в стройную девушку. Однажды, вернувшись вместе с Зульфией с базара, Ася застала занимательную сцену. На террасе сидели Маруся и Айгуль и красились.

— Это что такое? — вскричала Ася, с трудом узнавая в чернобровой девушке с множеством длинных косичек свою Марусю.

Странные темно-зеленые брови были соединены краской посередине и являли собой одну устрашающую неестественную линию. Над губой у Маруси красовалась мушка, а глаза были подведены на восточный манер. Айгуль, заметив недовольство Аси, шустро собрала свои склянки и смылась. А Маруся стояла перед хозяйкой, виновато опустив голову. Зульфия только посмеивалась, наблюдая эту сцену.

— Сейчас же смой этот маскарад!

— Это не смывается, — победно шмыгнула носом Маруся.

— Чем это они? — Ася беспомощно оглянулась на Зульфию.

— Усьма. Пойдем покажу.

Они вышли на задний дворик, где был устроен огород. Здесь росло полно зелени — кинза, петрушка, укроп, ну и та самая усьма — травка, похожая на щавель, только слегка пушистая.

— Айгуль толкла ее в толкушке и красила меня зеленым! — доложила Маруся. — Только теперь краска почернеет. Она полгода не смывается!

— Ну и радуйся! — огрызнулась Ася. — Ты полюбуйся на себя в зеркале! Нет, ты полюбуйся на себя!

— А мне нравится, — чуть не плача ответила Маруся.

— Хочешь, и тебя накрасим, Асия? — смеялась Зульфия. — Совсем узбечка станешь.

— Ну уж нет, увольте.

Потом однажды Асе пришлось пожалеть о своем поспешном отказе. Хотя она давно завела себе полосатое шелковое платье и штанишки до колен, подвязанные тесемочками с помпонами, носила тюбетейку или же покрывала голову платком по-восточному — ее русые волосы и славянское лицо выдавали и часто привлекали внимание.