Рябиновый мед. Августина

Ася почувствовала недомогание в поезде. Они ехали в переполненном общем вагоне. Ехали долго, то и дело останавливаясь на полустанках и пропуская товарные составы с хлебом, оружием и солдатами. Алексею удалось занять две полки, и, как только Ася почувствовала озноб, он уложил ее наверх, а сам с Марусей и Юликом разместился внизу. Укрытая шинелью Алексея и Машиным пальто, которое та насильно всучила невестке при расставании, Ася все же тряслась от холода. Сильно болела голова, и каждый звук в вагоне и стук колес приносили нестерпимую муку. Она то впадала в забытье, то возвращалась в свою нестерпимую боль всего тела, слабость и жар. Она чувствовала на лице прикосновение чего-то холодного, иногда ее чем-то поили. Но к концу их путешествия ей стало безразлично все вокруг, и только лепет сына откуда-то издалека дотягивался до ее сознания и очень непрочно все же соединял с этой жизнью.

Перед ней возникло лицо Алексея, он прикоснулся ладонью к ее пылающей щеке.

— Не трогай, заразишься. У меня тиф, — сипло выговорила она,

— Меня ни одна зараза не берет, — улыбался Алексей, но глаза его беспокойно блестели.

— Я хочу тебя попросить. — Она облизала пересохшие губы. Он кивнул.

— Если я не выживу, ты не оставляй Юлика. Ладно?

— Ты справишься! Я тебя не отпущу!

Он взял ее за руку. Ладонь у него была крепкая и сухая. Ася закрыла глаза.

Напротив них, внизу, ехали муж с женой, из мещан, а наверху всю дорогу спал мужик в сюртуке. Муж с женой беспокойно перешептывались, затем муж кашлянул и обратился к Вознесенскому:

— Господин офицер… Ваша супруга больна, здесь люди… Мы все можем заразиться. Вам лучше будет выйти на станции и поместить ее в лазарет.

— Мне лучше знать, что нужно моей жене, — буркнул Алексей.

— В таком случае я вынужден буду обратиться к начальнику поезда. — Мужчина поправил пенсне, прокашлялся и стал пробираться через баулы и чемоданы пассажиров.

— Безобразие! — непонятно кому сказала громко его супруга. — В вагоне тифозные.

Она собрала баулы и села на самый край скамьи, ближе к выходу."

"В вагоне произошло легкое движение. Как в детской игре «испорченный телефон» понеслось:

— В вагоне тифозные…

— Тиф, тиф…

— В вагоне везут тифозных больных…

Вагон разом зашевелился. Мешочная серая масса, которая минуту назад мирно спала, резалась в карты и бесконечно жевала, вдруг вздыбилась, задвигалась, схватила вещи и стала перемещаться к выходу, затаптывая чужие узлы. В вагоне началась паника.

Сосед, всю дорогу спавший на верхней полке, проснулся, послушал шум вагона, сполз и, прижимая кепку к животу, молча просочился мимо угрюмого вооруженного Алексея.

Вагон значительно поредел.