Рябиновый мед. Августина

Больше всего мечтал вернуться и с удочками, одному, куда-нибудь подальше, в заводи, в наши с Алешкой места… Не могу без нашего леса. Омут у старой мельницы даже снился.

Нельзя сказать, чтобы Сонечка не была озадачена таким ответом. Она крутила его слова и так и этак и, вконец измучившись на следующий день, пошла к больнице, чтобы встретить Асю после работы.

— Может быть, я какая-то не такая? — едва сдерживая слезы, плакалась она. — Скажи, почему он так холоден со мной? Я думала, может, у него кто-то есть, но Маша говорит, он не получает писем. А здесь… здесь бы я узнала. Инна! Я так несчастна!

— Знаешь, Софи, я думаю, Владимир еще не освоился в новом качестве. Он присматривается, выжидает… Переменилась вся его жизнь, он, я думаю, страшно переживает свой уход из армии. Дай ему время.

— Время! Инна, милая, я столько ждала и снова — дай время?! Он красивый, он на виду… Найдется такая, которая окажется проворней меня, и тогда что? Я не переживу. Это любовь всей моей жизни.

— В таком случае, Софи, сама будь… проворней.

— Но как?

— Ну уж это ты сама подумай — как! — улыбнулась Ася. — Ну объяснись с ним…

В то время, когда у больницы происходил этот девичий животрепещущий разговор, в городском училище мальчиков проходила проверка.

В кабинете директора просматривал бумаги средних лет мужчина в пенсне. Перед ним сидел Владимир Вознесенский и молча ожидал. Он уже рассказал вкратце о своей деятельности в училище, после чего директор, извинившись, вышел, оставив молодого преподавателя с проверяющим наедине.

— Музыка, конечно, хорошо, Владимир Сергеевич, — не отрываясь от бумаг, произнес чиновник. — Однако вы делаете упор на военные марши, тогда как политика молодого государства — конец позорной войне.

— Марши — самый удобный материал для оркестра, — без запинки ответил Вознесенский. — К тому же у нас в репертуаре имеются и вальсы… Но ведь это только начало!

— Правда ли, Владимир Сергеевич, что вы ввели в классах строевую подготовку?

— Да, правда. Это дисциплинирует.

— Но ведь вы не солдат воспитываете….

— Отчего же? Мальчики — будущие солдаты.

— К тому же вам так привычней. Не так ли? — усмехнулся чиновник.

— Легче управлять взводом, чем классом. Ведь они вас так слушаются…

На последнее замечание Владимир промолчал.

Чиновник прошелся, постоял у окна, покачался на носках.

— Эдак вы у нас тут дух царской гвардии посеете, милейший. Погоны введете с позолотой, дескать, красиво, аксельбанты навесите… Дисциплина дисциплиной, но ведь меру нужно какую-то знать…

— Я лишь хочу научить детей тому, что умею сам. Не вижу ничего плохого.

— Вот и учите их математике, физике, что вы у них еще преподаете? Но вводить казарменную муштру… Это, знаете ли… для вас опасно.