Рябиновый мед. Августина

Ася с волнением наблюдала, как вздрагивает жилка на виске, как губы, полчаса назад синевато-серые, темнеют, приобретая более живой, розоватый оттенок. И Ася, глядя на него, думала сейчас не о нем самом, не о тех страданиях, которые, возможно, ему довелось перенести, а о Мане, о матушке Александре, об отце Сергие. Вознесенский должен выжить во что бы то ни стало! Ради них, для них!

Она дотронулась до его щеки — он открыл глаза. Мутный взгляд обвел потолок, окружающее пространство и остановился на ней. Алексей смотрел на нее несколько секунд, потом закрыл глаза. И вновь открыл.

— Где я? — спросил он, глядя на нее и либо не узнавая, либо не слишком доверяя себе.

— В госпитале.

— Вы?!

Ася улыбнулась.

В комнате, выходящей окнами в сад, тесно стояли узкие походные кровати. На них лежали раненые, которые не без любопытства наблюдали за их разговором.

— Вы лежите, Алексей, не разговаривайте, я доктора позову."

"Она разыскала Грачева и привела его к Вознесенскому. Сама ждала за дверью. В копилке ее девичьей памяти уже имелось несколько смертей небезразличных ей людей. Сейчас она была полна решимости побороться со смертью. Хотя бы ради матушки Александры, которая когда-то давно, в другой жизни, гладила девочку Асю по голове.

— Будем наблюдать, — коротко резюмировал доктор и разрешил покормить жидким.

Ася побежала в кухню, где хозяйская кухарка готовила обед. Вернулась в палату с миской бульона. Вознесенский молча и будто бы все еще недоверчиво наблюдал за ней.

— Это действительно я, а вы действительно живы, — твердо сказала Ася и села на табурет между кроватями. — Вам не помешает поесть.

— Не помешает, — попытался улыбнуться Алексей. Ася стала кормить его с ложечки, после каждого глотка заставляя прислушиваться к себе. Нет ли боли в животе? В горле?

— Как вы сюда попали? — шепотом спрашивал он между глотками.

— Обещаю рассказать, как только вы поправитесь.

— А если не поправлюсь? Так и унесу свое любопытство в могилу?

— Ну и не смешно! — строго оборвал а Ася. — Ешьте лучше.

— Вы давно из Любима?

— Очень давно.

— Вышли замуж?

— Слишком много вопросов, господин подпоручик!

— Поручик.

— Вот как? Поздравляю.

— Значит, не вышли. От наших письма получаете? Как они?.

— Нет, я… Мы не переписываемся с Машей. Так получилось.

— Но почему?

— Ну вот, бульон пошел вам на пользу, вы разговорились. Мне пора.

— Вы придете? Приходите скорее, Ася.

— Если вы не станете задавать вопросов.

— Обещаю.

Вечером все так же в своем кресле ее ожидала Софья Аркадьевна.

Ася покачала головой:

— Снова вы не ложитесь!

— Тиночка, ты обо мне не тужи, на том свете отосплюсь. Расскажи, что сегодня было. Неужели новые раненые прибыли? Саввишна говорила, флигель забит?

— Да, бабушка.