The Мечты. О любви

— Что? И чаю не попьете? — с самым серьезным выражением лица поинтересовался папа Малич, внимательно оглядев явившихся «детишек».

— Без чая не уйдем! — заявил Богдан и протянул Андрею Никитичу пакет с фирменным логотипом «Миндаля». — Доброе утро!

— Пакет Стефании вручай, — велел Малич, пропуская их в квартиру. — Она у нас главная по плюшкам.

Стеша показалась в прихожей тоже, очевидно, собранная в дорогу, потому как выглядела, как обычно, идеально. Завидя пришедших, она ласково что-то пророкотала, вроде: «Явились, мальчики и девочки», — и, получив в руки «взятку» от Моджеевского, отправилась ставить чайник, обдав всех окружающих ароматом ванили и табака.

А Юлька повисла на папиной шее, поцеловала в щеку и выдохнула ему на ухо:

— Да я и не обижался, — улыбнулся он, похлопал ее по спине и тоже чмокнул в щеку. — Проходите давайте.

Так они и оказались сидящими на солнечной кухне Маличей с большими чашками чаю и кофе по предпочтениям и желанию за семейным завтраком, и Юлька пыталась уложить в голове — как это такое возможно: Бодя на соседнем стуле за большим столом, подсолнухи на шторах, солнечный зайчик, бегающий по полу. Невероятно. Нет, когда ей было семнадцать, и они целовались у подъезда, пока за ними со второго этажа подглядывала баба Тоня, она не считала такую картину чем-то невероятным. Та вполне укладывалась в ее мир. А сейчас — из разряда чудес, и никак не меньше.

Андрюша у своего тезки и деда на коленях.

Сашка елозит манную кашу по тарелке.

Стефания, изящно держащая чашку пальчиками с красным маникюром, усмехаясь себе под нос и не вмешиваясь, делает вид, что чем-то очень важным занята в своем телефоне.

А Бодя на соседнем стуле. И его ладонь накрыла ее ладонь на столе.

— Царевич хотя бы не сильно долго плясал вечером? — спросила Юлька, глядя на сонного и до сих пор не проснувшегося Сашку.

— К Лизке просился, — рассмеялся Андрей Никитич, — но в целом, все было нормально.

— Свозим к Лизке, — проговорил Богдан, с аппетитом уплетая завтрак.

— Ему лишь бы праздник без передышки, — Юля подмигнула сыну, усердно складывавшему на дедовой тарелке какое-то подобие бутерброда из кусочка сыра, приличного куска булки и, кажется, варенья, которым он усердно поливал и то, и другое.

— На то и ребенок, — фыркнула Стеша, не поднимая глаз от телефона и нахмурив свой хорошенький лоб, время над которым казалось не властным.

— Дядя Бодя, на! — объявил шкет, подсовывая свой кулинарный шедевр извозюканными руками Моджеевскому.

Тот вскинул брови, но взял у Андрея бутерброд, успев подставить под него салфетку, чтобы не ляпнуть вареньем на скатерть.

— Сомневаюсь в полезности этого продукта, но я попробую, — рассмеялся Моджеевский.