Мачо чужой мечты

Лиру заколотило в ознобе.

— Это не мое!

— Только что вы утверждали обратное.

— Нет, нет, нет, — монотонно забубнила Лира, потом с надеждой воскликнула: — Меня зовут Таня.

— Иванова? — ехидно продолжил я. — Вас послали за вещами?

— Да, да, да, — закивала девушка.

Мне надоела дешевая комедия.

— Лира, пошли к вам в квартиру, берите сумку.

— Зачем?

— Нам надо поговорить.

Неожиданно глупышка повиновалась, она вскочила и юркнула за дверь, забыв про вещи. Я подхватил неожиданно тяжелый баул и поспешил за хозяйкой.

Сразу за вешалкой расстилался длинный извилистый коридор, по обеим сторонам которого тянулись шкафы, набитые книгами. Лира побежала вперед, а я из чистого любопытства скользнул взглядом по корешкам и ахнул.

— Прижизненное издание Пушкина!

— Где? — обернулась Лира."

"— Да вот оно. На третьей полке! Неужели вы не знаете, чем обладаете?

Лира подошла ко мне.

— Конечно, знаю. А вот вам откуда известно, что оно прижизненное?

— Был такой известный библиофил — актер и писатель Николай Павлович Смирнов-Сокольский, — пояснил я. — Мой отец тоже увлекался собирательством, но ему было далеко до Николая Павловича. Иногда папа ездил к Сокольскому в гости, брал с собой меня. Если честно, я очень плохо знал хозяина, был слишком юн, когда тот умер. Зато его жену, тетю Соню Близниковскую, я очень любил. Помню, у них были два пса с абсолютно не собачьими именами Сара и Рива. После смерти супруга тетя Соня повесила в кабинете портрет покойного. И вот удивительная вещь: если хозяйка начинала ругать собачек, те сломя голову неслись в рабочую комнату актера и начинали лаять на его изображение. Но увы, все уже давно умерли, и животные, и тетя Соня, нет в живых и моего отца. Однако я очень хорошо помню, как он читал книгу Николая Павловича, в которой тот рассказывал о раритетах своего собрания, показывал мне фотографии томов и говорил об их ценности, культурной и материальной. Потом, учась в Литературном институте…

— Вы не из милиции! — с огромным облегчением воскликнула Лира.

— Нет, — коротко ответил я, решив оставить в стороне информацию об агентстве «Ниро».

Лира прижалась к одному из шкафов.

— Мой отец тоже знал Сокольского, в молодости он был принят к нему в качестве секретаря. Хотя на самом деле папа никогда не служил у Николая Павловича. Просто он хотел писать свои картины. Но в советские времена заниматься чистым искусством могли лишь те, кто состоял в творческих союзах, остальным предписывалось где-нибудь служить. А Сокольский был членом Московской организации писателей и имел право нанять себе литсекретаря.

— Знаю, знаю, — закивал я, — кое-кто из моих приятелей пользовался этой возможностью.