Мачо чужой мечты

Ну согласитесь, дамам свойственны неадекватные реакции, а в медицине описаны случаи излечения от паралича, когда обезумевшая в результате стресса особа приезжает поклониться святому, под влиянием толпы впадает в экстаз и бойко вскакивает с инвалидного кресла. Я хорошо осведомлен об эффекте плацебо, кое-кто из докторов активно им пользуется, дает пациенту здоровенную красную таблетку и утверждает:

— Сейчас вы получили лучшее средство от мигрени, американское, новое, экспериментальное, помогает стопроцентно!

Яркая пилюля на самом деле раскрашенный сахар, но вот парадокс, у особо внушаемого субъекта моментально проходит головная боль. Думаю, секреты психики человека еще не до конца изучены. Может, Господь задумывал людей как самоизлечивающиеся организмы? Экзальтированная Николетта и нервная дамочка в тунике могли при контакте с окаменелым тортом почувствовать временное улучшение здоровья, но наглые мужики с фотоаппаратами! А они, между прочим, несли чушь похлеще маменьки.

— Зуб самозапломбировался, — заявил лысый толстяк в жилетке со множеством карманов.

— Эрекция офигительная, — хохотнул парень с камерой, — ваще я и раньше не жаловался, но сейчас!

— И еще волосы растут, — добавил толстяк, хлопая себя по обширной плеши.

— Пока кудрей не видно, — не выдержал я.

— Так изнутри щекочет, — не сдался идиот, — скоро вылезут.

Деля встала.

— Хорошо. Мне пора. Сашка, бери метеорит, и уходим.

Прислуга заморгала:

— Чего брать?

Николетта прижала к себе сумку.

— С какой стати вы решили присвоить мой камень?

Деля прищурилась:

— У мужа и жены общее имущество, так?

— Верно, — закивала маменька.

— Владимир мой… мой…

Деля заколебалась, слово «сын» ей явно не хотелось произносить. Я с интересом наблюдал за бабусей: что перевесит — желание казаться нимфеткой или жажда популярности. Победило второе.

— Сын, — решилась Деля, — а мать и ребенок неделимы, следовательно, раз камень Владимира, то он и мой. Сашка, бери сумку!

— Эй, эй, — завопила маменька, — минуточку! Бисерная оправа стоит дорого и…

— Сашка, — легко переорала маменьку Деля, — отдай Элен тряпку, забери содержимое, и уходим.

— Я не Элен! — взвизгнула Николетта.

Деля уставилась на супругу сыночка.

— Марфа? — с легким сомнением спросила она. — Хотя нет, ту сучку я отлично помню. Сейчас, сейчас! Натали первая, Марго вторая, Лиза третья, Марфа без росписи, Антонина четвертая, Света пятая, шестая кто? А? Тебя как зовут?

Николетта стала свекольно-синей.

— Ах да! Нико! — взвизгнула Деля. — Господи, всех и не упомнить. Жен полно, мать одна, камень я забираю.

— Он влетел в мою квартиру! — завизжала маменька.

— И стал общим имуществом, — пожала плечами Деля.

— Не отдам! — заорала Николетта.