The Мечты. Бес и ребро

- Главное, что вы ее достаточно осознали, чтобы меня уволить, Георгий Карпович.

- Увольнять вас я не могу и не хочу. Это слишком. Но для всех будет лучше, если вы сами это сделаете.

- Сделаю что? Напишу заявление по собственному?

- Можно по соглашению сторон. Разойдемся полюбовно.

Стефания сверкнула глазами и подалась к нему через стол, отчего тому открылся весьма соблазнительный вид на ее грудь в блузке.

- Умение принять правильное решение – вот, что отличает хорошего руководителя от посредственного!

- Я должен блюсти доброе имя нашего театра. Вы же понимаете, что вас взяли сюда не без некоторых опасений, но руководство сочло возможным предоставить вам шанс…

- Я полагала, что меня взяли сюда за мой профессионализм, - резковато отчеканила она.

- Его еще следовало доказать после всего того шлейфа скандалов, который сопровождал ваше имя, - отрезал он, долбанув по больному, что, она думала, уже не болит. Джентльменом до конца Юхимович оставаться не пожелал. Но все же постарался немного смягчить удар, продолжив: – Сейчас обстоятельства изменились. Мы искренно верим, что все прояснится в ближайшее время, и что к трагической гибели Олега Станиславовича… вы не имеете никакого отношения, но… дело в том, что меня буквально вынуждают… вынуждают…

- Вышвырнуть меня поскорее из этих замечательных стен, - понимающе кивнула ему Стеша.

- Лилианна Людовиковна в память о супруге благоволит нашему театру, - мрачно сообщил ей Юхимович, будто бы это все на свете объясняло, что заставило ее улыбнуться еще шире. Прямо во все тридцать два – одинаково жемчужно-белых, как будто ненастоящих, но все-таки родных зубика. Кроме одного маленького клычка, который чуток выпирал наружу, напоминая о том, что она обычная живая женщина. Сейчас, правда, несколько менее живая, чем всегда.

- Лилианна Людовиковна – человек большой души! Ей для ближнего ничего не жалко, - «Включая собственного мужа».

- Тем не менее, скандал, в который вы втягиваете и театр, и наших спонсоров – крайне нежелателен. Понимаете?

- Очень понимаю, - снова деловито кивнула она. – Каким числом заявление д-датировать?

- Ну заявление… которое по соглашению сторон. Каким числом? Я так понимаю, смысла отрабатывать две недели мне нет? Раз уж в п-премьере я в любом случае не участвую, то чего тянуть кота за хвост?

Юхимович даже со стула вскочил и засуетился, подсовывая ей бумагу. Вторую за этот день. Только, в отличие от протокола, который нужно было просто подписать, здесь еще и текст сочини. Пальцы ее подрагивали, пока она катала шапку. А на слове «Заявление» - неожиданно успокоилась. Впрочем, и сама хорошо сознавала, что позднее это мнимое спокойствие снесет ураганом эмоций, которые сейчас исчезли все до единой.