The Мечты. Бес и ребро

В этом месте авторы позволят себе возразить госпоже Бухановой, не учитывавшей полное отсутствие опыта общения с противоположным полом у Антонины Васильевны, что, возможно, и является недостатком в ее лета, однако говорит о ее неосведомленности в подобных вопросах. Баба Тоня была не маленькой. Баба Тоня была неиспорченной.

И, густо покраснев, она в ужасе выдала:

- Вот же стыдоба! А ты видала, как она наряжается? А машина у нее какая, видала? Оно ж... оно ж, наверное, не просто же так, да? 

- Конечно, - закивала Буханова. – Это ж такие деньжищи. Как их заработать, если ты приличная.

- Ах ты ж батюшки! А я с самого начала говорила, с самого-самого первого дня – не доведет олигарх в семье Маличей до добра! Где б еще он такого нахватался, Клара! Мужик же как мужик был!

- Ну вот был нормальный. А теперь все… Весь вышел. Ударился во все тяжкие. Да и вообще непонятно, что там за притон такой.

- Да самый настоящий притон! – раздался поблизости голос их идейной вражины, а именно госпожи Чернышевой собственной персоной. Тяжелый мусорный пакет в ее руках выглядел явным свидетельством благих намерений, хотя манера подслушивать за Надюхой давно водилась. А поскольку тема обсуждалась крайне животрепещущая и ее бесконечно взволновавшая, она поспешила продолжить, пока эта коалиция из второго подъезда не погнала ее прочь: – Там же бог знает что делается, бабы! Вот помните ту ночь, когда эти две шалавы спать никому не давали?

- Такое забудешь, - заявила Кларка и вперила заинтересованные глаза в Чернышеву.

- Я после того видела, как на другой день их мужик какой-то привез. И еще у них бог знает сколько пробыл. Он и потом еще приходил пару раз. А бутылок сколько выгребли после той пьянки! Я специально внимание обратила – сплошной импорт. Дорогущее всякое – наши люди такое не пьют. И ладно б только это. Еще одного засекла, явного папика – на такой машине, что у нас тут никому и не снилось. Мне Чернышев называл, да я не запомнила. Говорит, таких в стране несколько штук всего, бабы. Простояла она тут порядочно, под воротами, пока толстосум не вышел – взмыленный весь, прям пар из-под носа. И не думаю, что на этом все. Бог его знает, сколько прошмыгнуло еще мимо меня – я ж не круглосуточно подъезд сторожу!

- Ну что они гулящие – это я и сама видала. Мелкая эта, темненькая, мне вообще нахамила, когда я предложила ей по очереди в приюте прибираться, раз уж они у нас тут поселились. Чтоб по общим правилам жили. А она кошек, говорит, не выносит. И вообще ей некогда. Так что, тоже мне Америку открыла, - проворчала баба Тоня, все же с некоторым недоверием относившаяся к своей антагонистке.

- Баб Тонь, да при чем тут Америка, когда у них тут натурально бордель! – всплеснула свободной рукой Чернышева.