Мечников. Том 7. Расцвет медицины

— На чём я остановился? — нахмурился я. — Ах, да! Есть ещё один нюанс. Мы ведь оба знаем, что не каждое проникающее ранение заканчивается образованием грыжи, верно ведь, Иван Михайлович?

— Если бы такое происходило, у нас бы уже все войска закончились, — пожал плечами он.

— Вот именно, — ответил я. — Тут действуют ещё два фактора. Своевременное обращение к лекарю и физическая нагрузка. Посмотрите сами, перед нами лежит молодой крестьянин. Представляете, как он пашет? Кто-то пырнул его ножом, по какой-то причине он решил это скрыть, не стал обращаться к лекарям и продолжил работать. А физический труд приводит к увеличению давления в брюшной полости. Это давление выталкивает органы через рану наружу.

— Так каков вывод? Спорт — это плохо? — встрял в нашу беседу Сапрыкин, который никак не мог сконцентрироваться на работе.

По-хорошему его отвлечение нужно было пресечь, но вопрос он задал верный. И это необходимо разъяснить.

— Наоборот, — покачал головой я. — Спорт укрепляет брюшную стенку и увеличивает её способность противодействовать внутрибрюшному давлению. Но сами подумайте! Если в брюхе дырка — что из этого выйдет? Спорт и физические нагрузки тут ни при чём. Они усугубляют ситуацию лишь тогда, когда уже имеется патология.

Дальнейшая часть операции пролетела довольно быстро. Я аккуратно вправил грыжу, затем в один момент срастил все слои брюшной стенки и ещё раз ускорил продвижение каловых масс в кишечнике.

Как раз к тому моменту Анна и Юрий закончили проводить инфузионную терапию.

— Всё, — заключил я. — Теперь укладывайте его в отделение и… Утку приготовьте. Скорее всего, его пронесёт ещё до того, как он придёт в себя. И санитаров предупредите, чтобы вовремя убрали за ним. Иначе другим пациентам придётся терпеть… А впрочем, ладно, лучше положить его в инфекционный бокс, если он сейчас свободен.

Я просто осознал, что после непроходимости наружу выберется такой запах, какой выветрить будет уже очень затруднительно.

Я подозвал Ивана к себе, и мы покинули госпиталь, чтобы наконец-то переговорить наедине. Уже наступил вечер. Я почти несколько суток держался без сна, но мои надпочечники решили, что самое время выплеснуть в кровь запас стрессовых гормонов, чтобы придать мне бодрости.

В итоге я чувствовал себя даже лучше, чем после полноценного восьмичасового сна.

Вот только поговорить нам так и не дали. Около входа в госпиталь нас встретил мужчина средних лет, который изо всех сил рвался внутрь, но его сдерживал наш сторож Макар.

Говорить о реакции Макара на моё появление даже не стоит. Я уже начал адаптироваться к удивлённым взглядам. А вот с нарушителем покоя точно стоит разобраться.

— Так, что здесь происходит? — со сталью в голосе произнёс я.