Мечников. Том 3. Живое проклятье

— Отлично, значит, в этом открытии — я первый. За это мне точно нужно причислить… тридцать процентов от твоей выручки за препараты! Что скажешь? — Илья хитро ухмыльнулся.

— Если оформишь всю документацию и сможешь убедить орден — никаких проблем.

— Так, погоди, а сколько рублёв будет за одну таблетку обезболивающего? — поинтересовался Илья.

— Мы будем продавать не по одной таблетке. Фасовка — по десять или двадцать. Примерная цена — пятьдесят копеек.

— Э-э-э… протянул Синицын. — А это — не слишком дёшево? Это ведь целый домашний лекарь, который снимает любую боль!

— Илья, я тебе с уверенностью могу сказать, что через два-три года будет куплено больше десяти миллионов упаковок, если мы сможем с тобой наладить производство. Вот и посчитай сам свои тридцать процентов.

— А… О… О-о-о!!! — Синицын начал общаться междометиями. — Плевать, Мечников! Да пусть меня хоть в Сады, хоть на каторгу отправят! Я в деле! Слушай, у меня даже голова почти прошла!

— Да тебя вопрос денег лечит лучше, чем любая магия или лекарства, — рассмеялся я. — Ладно, Илья. Время подумать у нас — до конца января. Чем быстрее мы начнём производить лекарства, тем быстрее взлетим в плане денег."

"Именно так я сформулировал своё мнение Илье. Но на деле я думал чуть-чуть иначе. Если хотя бы обычное противовоспалительное, жаропонижающие, обезболивающее средство попадёт в массы — это уже спасёт миллионы людей. Вот это — моя главная цель.

Деньги — это прекрасно. С помощью них я смогу устроить себе комфортную жизнь, но самое главное — мне удастся вложить их в развитие новых лекарств, новых изобретений и продолжить развивать медицину.

— Ладно, Алексей, договорились, — кивнул Синицын и поднялся со стула. Всё это время он сидел за столом с моим лабораторным оборудованием и внимательно следил за тем, как вещества перегоняются из одной части системы в другую. — Убедил ты меня. Заработаем Грифонову кучу денег! Я докажу отцу, что способен стать успешным лекарем и за пределами военной медицины. А ты, Алексей, покажешь своей семье, что твоё изгнание было самой большой ошибкой в истории династии Мечниковых!

Мы с Ильёй пожали друг другу руки, после чего мой советник по финансам покинул особняк дяди.

Я поднялся на первый этаж и проверил Токса. Если говорить честно, его здоровье беспокоило меня даже больше, чем состояние Игоря, который лежал в моей комнате.

Клещ мирно спал, и я не стал его лишний раз тревожить. Чёрт, да что же за душа в нём находится? Я уже знаю, что она — человеческая. Но чья? Откуда она взялась? Ответ на этот вопрос мог знать Сухоруков, но его самого уже нет в живых.