Мечников. Том 3. Живое проклятье

О порошках в законе что-то говорится? Или о таблетках?

— Я понятия не имею, что такое эти твои… табулетки!

— Вот — оно, Илья! — улыбнулся я. — Дыра в законе, которая продвинет лекарское дело, а нас с тобой обогатит. Понимаешь? Скажи мне, что по текстам нашего закона является зельем?

— Вещество жидкой консистенции, оказывающее воздействие на организм человека, распространяющееся в любых сосудах для…

— Жидкой консистенции, — перебил его я. — То есть — не порошок. И не твёрдые вещества, верно?

— Верно, — кивнул Синицын. — Да что ты задумал-то, Алексей?

— Я могу настроить производство своих лекарственных препаратов так, чтобы они в состоянии зелья практически не существовали. То есть, жидкость будет циркулировать по стеклянным трубкам, фильтроваться и выпариваться до тех пор, пока не останется один лишь порошок. И что в итоге? Похоже это хоть как-то на нарушение закона?

— Нет, — помотал головой Синицын. — Однако это похоже на ту дыру, которую используют деревенские ведьмы. Они используют мази, гели, суспензии — всё, что угодно, но только не зелья. Однако их всё равно иногда ловят и доказывают, что их продукт — жидкое вещество.

— А ты попробуй докажи, что порошок — жидкое вещество. Представляешь обычный мел? Тот, что в школах используют. Вот возьми и докажи, что он жидкий! Как думаешь, получится? Да ни черта у них не получится! А когда император начнёт получать налоги с наших доходов, а довольные клиенты почувствуют, что их болезни сходят на «нет», в законе напишут прямым текстом, что порошки использовать можно!

Правда, и здесь кроется большо-о-о-й подводный камень. Ведь наркоторговцы быстро поймут, что их вещества тоже можно готовить в виде порошков и твёрдых веществ. Но к тому моменту я смогу придумать, как запатентовать все свои препараты. И не только препараты. Придётся сочинить, как запатентовать целую науку — фармакологию! Науку, которая помогает людям избавляться от болезней. Наркотические вещества никаким боком не попадут в этот перечень.

Кроме тех, которые дают обезболивание. Морфий, кодеин и… Проклятье…

Вот и очередная проблема. Тут мы уткнёмся в проблему распространения наркотических обезболивающих. Придётся изобретать дополнительные ограничения, запреты, особые бланки рецептов, системы отчётностей…

Но это — мелочи. Если я смогу создать такое уже в девятнадцатом веке, то мы сможем догнать прогресс моего мира и даже обогнать его. Тот же морфий изобрели уже в одна тысяча восемьсот четвертом году. Здесь же его нет совсем. Мне предстоит многое изменить, чтобы ускорить прогресс.

— Лёша… — прошептал Синицын. — А тебе кто-нибудь говорил, что ты — псих ненормальный? В хорошем смысле этого слова.

— В хорошем ещё точно не говорили, — рассмеялся я.