Мечников. Том 3. Живое проклятье

Похоже, колонии бактерий образуют огромный организм. Коллективный разум. Его лекарь «услышать» точно не может.

— Почему вы остановились? — крикнул нам Игорь. — Алексей, получилось что-то найти?"

"— Стойте там, где стоите! — ответил пиромантам я. — Сейчас мы начнём доставать людей. Как только увидите, что мы достали восьмого человека, будьте готовы возвращаться к берегу. Нет… Лучше подготовьтесь прямо сейчас. Озеро может дать нам сдачи.

Я аккуратно присел на корточки, провёл руками по чёрной поверхности и нащупал очертания чьего-то тела.

— Готовьтесь, Борис Валерьевич, — произнёс я. — Достаю одного — и вы сразу передаёте его Углёву и Игорю. Пусть тащат людей к берегу по цепочке. Думаю, иного выхода у нас нет.

Бехтерев напряжённо кивнул, а я снял перчатку с левой ладони и врезал обратным витком по магическим бактериям. Моя чаша тут же удовлетворённо взвыла. Это означало, что я уничтожил миллиарды одноклеточных жизней. Десять минут работы, и первый молодой студент оказался в руках Бехтерева.

— Почти цел, Алексей Александрович! — воскликнул он. — Смотрите, никаких ран, только мелкие кровоподтёки!

Он передал тело, а затем я достал следующего. А затем ещё одного. Когда я добрался до пятого тела и разрушил корку, передо мной появилось столь знакомое бледное лицо Сони Бахмутовой.

Живая! Хвала богам… Я уже несколько раз спасал жизнь этой девушки. Не хотелось бы, чтобы она погибла после всего этого. И плевать мне на количество её ядер — не это главное. Будь она хоть императрицей, хоть простой крестьянкой. Мне ещё смотреть в глаза её отцу и её брату.

Вскоре большая часть людей уже оказалась на берегу. Когда я передал седьмого студента Бехтереву, по его щекам побежали слёзы. Хотя сам он выглядел абсолютно спокойным.

— Почти всех спасли, господин Мечников… — прошептал он. — Поверить не могу, почти все выжили!

Похоже, Борис ещё никогда не участвовал в таких операциях. Но я понимал его чувства. Этот трепет, когда ты впервые спасаешь жизнь человека… Его ни с чем нельзя сравнить. Особенно, если надежды на спасение почти нет.

— Остался ещё один, Борис Валерьевич, — произнёс я. — Не расслабляемся.

Когда я извлёк из толщи слишком тёплой для января воды тело преподавателя Академии, уже успело стемнеть. Луну загородили густые тучи, и вечерний мрак слился с цветом Мёртвого озера.

Однако, когда Бехтерев взвалил на свои уставшие плечи еле живого мужчину, корка под нашими ногами дрогнула.

— Ч-что это было? — вздрогнул Борис.

Чаша, что питала мой обратный виток, сильно завибрировала. А это означало, что моей жизни угрожает серьёзная опасность.

— Всё, господин Бехтерев… — прошептал я. — Пора уходить. И быстро. Озеро проснулось.

— Ч-что вы сказали? — испугался он.