Мечников. Том 3. Живое проклятье

Теперь понятно, почему все так относятся к моим антилекарским способностям. Хорошо, что отец пока что не получил информацию о пробудившейся во мне силе. Я бы не хотел, чтобы он вмешивался в мои дела, пытаясь вернуть меня к себе в род.

— Во имя Морского Бога! — прокричал Бехтерев и тут же закашлялся, поскольку в его лёгкие влился слишком большой объём сероводорода. — Да сколько же их здесь…

— Что у вас там случилось? — крикнул позади нас Углёв.

— Борис Валерьевич, о чём вы? — спросил я. — Сколько же здесь — кого?

— Жизней… — произнёс он. — Сотни рыб, раков, лягушек и прочих водоплавающих… Их всех поглотила эта мерзкая трясина. Но дело даже не в них. Вы были правы, господин Мечников. Эта корка и вправду поддерживает жизнь в своих жертвах.

— Что вы имеете в виду? Удалось почувствовать пропавших студентов? — уточнил я.

— Не уверен, что это — студенты, — ответил он. — На самом дне лежат десятки тел. В них почти не осталось жизнь. Они будто… Иссушенные скелеты, в которых до сих пор теплится едва уцелевшее сознание и еле бьющееся сердце.

Стоит отметить, что чутьё у Бехтерева просто невероятное. Уже из этого разговора я сделал вывод, что у некоторых лекарей бывают индивидуальные способности. Чутьё жизни, значит…

Я уверен, что он не лжёт. Потому что пока что моя клятва лекаря молчит. А это означает, что никому из тех, кто находится прямо под нами, помощь не требуется, хоть я и чувствую где-то на подкорке наличие в озере других живых людей.

Просто им помочь уже нереально. Они стали частью этого водоёма. Влились в общую биомассу. Лучшим выходом будет — уничтожить её и освободить пострадавших от мучений.

— А Углёв ведь говорил, что здесь пропало немало охотников, рыбаков и других людей. Видимо, утянула их эта, не постесняюсь выразиться, срань! — заявил Бехтерев.

— Все они уже на дне, — кивнул я. — Как только вытащим студентов, нужно будет призвать сюда пиромантов десять-двадцать, как и велел Углёв. Чтобы выжгли всё живое до самого дна.

— Стойте, — затормозил Борис Валерьевич, звучно чиркнув ногами по чёрной корке. — Вот они… Прямо под нами. Пять, шесть… Семь! Семь юных тел и один зрелый мужчина.

— Студенты и их куратор, — кивнул я. — На какой они глубине, господин Бехтерев?

Борис съёжился, будто узнал что-то, из-за чего нам придётся прервать всю операцию.

— Они прямо под нами, под нашими ногами. Лежат в основе этой корки, — ответил он. — Нужно извлекать их аккуратно, чтобы мы все не рухнули под воду.

— Или чтобы мы не пробудили то существо, которое дремлет в этом озере, — произнёс я.

— Какое существо? — не понял Бехтерев. — Я больше никого не чувствую!

Объяснять моему коллеге это бесполезно. Он и не может его почувствовать. Я уже понял, как работает экосистема этого места.