Мечник (СИ)

Причем заклинания эти были на древнем языке и редко какое из них насчитывало менее десятка слов, но это еще было полбеды. Многие заклинания требовали точности! То есть для правильной работы нужно было сначала произвести расчеты, а потом вписать их в структуру заклинания, не забыв при этом о соответствующем наполнении энергетического контура! В качестве примера в одном из учебников описывалась работа волшебника при строительстве дворца: благодаря расчетам он с завидной точностью без всяких механизмов поднимал грузы определенного веса на необходимую высоту.

Примерно то же самое касается боевых заклинаний. Можно подхватить выпущенную лучником стрелу или создать и бросить в сторону противника огненный шар и контролировать полет визуально, насколько хватит остроты зрения и собственных магических сил. А можно с помощью расчетов забрасывать снаряды на определенное расстояние, невзирая на отсутствии зрительного контакта. Так сказать, не отвлекаясь на сопровождение каждого выстрела, бить по «заданным координатам»."

"Таким образом, магия здесь являлась каким-то причудливым сплавом сказочного волшебства и программирования из моей прежней жизни. Никаких «ахалай-махалай», «по щучьему велению, по моему хотению», взмахов волшебной палочки и прочих атрибутов «привычного» мне волшебства из книг и фильмов. Все оказалось гораздо запутаннее и сложнее.

Правда, есть и «быстрый» вариант колдовства, к тому же доступный не только для магов, но и для обычных людей. Делается оно при помощи одноразовых магических палочек, на которые опытный волшебник заблаговременно «подвешивает» заклинание со словом-паролем. Правда, стоит такая штука дорого, а долго не хранится. Не использовал ее в течение пяти-шести дней — считай, выкинул деньги на ветер.

Ну а самый распространенный продукт волшебства — всевозможные амулеты: от сглаза, порчи, удара ножа и так далее, и тому подобное.

Кстати, как я понял, благодаря периодическим приступам о неизвестной наследственной болезни семьи Кейлоров знала вся школа, но с обретением памяти Тео я получил к этой информации солидное дополнение прямиком из первоисточника, то бишь из головы предшественника. Болезнь постоянно проявлялась в мужской линии, а слухи, будто страдает всегда первый наследник, породили целую теорию о родовом проклятии Кейлоров. Вроде бы даже доходило до того, что в случае преждевременной смерти не успевшего стать лордом наследника непременно заболевал следующий по старшинству сын. Бред полный, но люди верили и в такое.

Однако с моим заселением в бренное тело Кейлора болезнь ушла. Я не мог сказать, на чем основывалась моя уверенность в этом, просто чувствовал, что все прошло, словно ушло в мир иной вместе с душой настоящего Тео.