Меч мертвых

– Разве ваш старший не всё передал, что надлежало? – цепляя к собачьему ошейнику поводок, спросил Хрольв. – Зачем тебе конунг, да ещё с глазу на глаз?

Замятне некогда было говорить обиняками. Он сказал:

– Я могу дать Лодброку совет, который поможет ему поступить верно. Конунгу понравится то, что я скажу ему. Если ты поможешь мне увидеться с ним, он тебя наградит.

Хрольв подумал, уж не убийца ли, замысливший тайный удар, хочет приблизиться к конунгу. Что ж, пусть попробует. Рагнара ещё не заставали врасплох, да и сам он будет поблизости. Он усмехнулся:

– Награду от конунга я давно уже получил, и такую, что ничего больше не надо… Я скажу ему о твоей просьбе. Если он захочет с тобой говорить, я тебя позову.

Сегодня боярин Твердислав беседовал с Рагнаром без толмача. Он очень плохо знал датский язык и с трудом подбирал слова. Старый конунг, как выяснилось, немного знал по-словенски – даром, что ли, столько раз ходил походами на стольную Ладогу. Так вот и беседовали, смеясь и помогая друг другу. Обоим это нравилось.

Твердята составлял про себя похвалу «бородатой» датской секире, когда к Рагнару подскакал его ярл, Рулав, и что-то быстро проговорил. Разобрать его слова, высыпанные, как горох в деревянную миску, Пенёк даже не попытался – был занят своим. Да и мало ли что мог сказать Рулав своему вождю по пути на охоту, – не первый он был, кто к Рагнару зачем-либо подъезжал, и не последний. Конунг в самом деле едва повернул к нему голову и коротко, мимоходом ответил.

Под первыми же высокими соснами их ждал Сувор и другие знатные охотники, выехавшие вперёд. Сувор как раз спустил наземь Волчка и спешился сам. Дигральди уже сидел на траве, поводя боками и свесив розовый язык. Рагнар конунг показал Твердиславу тропинку, уводившую в сторону от торной дороги:

– Там стоит дерево, которое я почитаю. Перед охотой я люблю посещать его один, это приносит мне удачу. Я скоро вернусь.

Толкнул пяткой гривастого серого жеребца и исчез за кустами.

Замятня ждал конунга возле сосны, которой две человеческие жизни назад кто-то попортил макушку: так она и росла, раздвоенная на высоте груди человека.

– Ты хотел меня видеть, гардский хирдманн? – спросил Лодброк. – Зачем?

Замятня неожиданно сдёрнул с головы шапку и коснулся пальцами бурых сосновых иголок, выстлавших между ними тропу:

– Прими, датский государь, сугубый поклон от моего князя Вадима. Моими устами хочет он держать с тобой особую речь.

Рагнар конунг не спеша спустился с седла и сел на поваленный ствол:

– Я слушаю тебя, говори.

Времени было немного, в любой момент к ним могли выехать другие охотники. Замятня миновал все положенные в таких случаях словесные узоры и прямо перешёл к делу:

– Твоё сердце не лежит к замирению, что привёз Твердислав.