Меч мертвых

Долго рассматривала узор – клубки извитых, хватающих друг друга чудовищ, – а потом, на что-то решившись, провела гребнем по волосам. И даже прикрыла глаза: пусть ничто не отвлечёт её, если спутник поколений провидиц и ей надумает пошептать на ушко.

Она ждала довольно долго, но её так и не посетило никакое видение. Только длинные, чисто промытые волосы потрескивали, струясь между гладкими костяными зубцами. Это потрескивание вдруг навеяло Друмбе мысль об огне. О жарком и жадном огне, скользящем по корабельной палубе в поисках людских тел…

Девушка нахмурилась, спрятала гребень в чехол и убрала его в шкатулку. Ей больше нравилось представлять себе широкие плечи одноглазого венда и впервые в жизни думать о том, действительно ли так приятно будет положить на них руки. От таких мыслей что-то непривычно и сладко сжималось внутри. Друмба долго сидела в сгущавшихся сумерках, мечтая и улыбаясь собственным размышлениям.

Несколько дней после этого посланники гардаконунга отдыхали от путешествия через море, пировали, забавлялись схватками свирепых коней и ждали ответа от Рагнара Лодброка. Старый вождь не спешил. Он советовался со своими людьми, рассылал гонцов по всему острову – звать народ на большой тинг – и подолгу беседовал с боярами Твердиславом и Сувором, расспрашивая о Гардарики.

На особом поле неподалёку от крепости, испокон века отведённом для тинга, начали вырастать кожаные и шерстяные палатки. Каждая большая селундская семья прислала на тинг по несколько человек, и они ставили себе временные жилища на тех же местах, где в своё время останавливались их деды и прадеды. До тинга оставалось ещё время, но люди не скучали. Обновляли старые знакомства, заводили новые, торговали, сговаривались о свадьбах…

Накануне дня, когда Рагнар Кожаные Штаны собирался говорить с людьми о замирении с конунгом Альдейгьюборга, устроили большую охоту. Недалеко от Роскильде был хороший сосновый лес, изобильный всяческой дичью. Задолго до рассвета вышли туда загонщики с колотушками – гнать зверьё на охотников. А когда взошло солнце, из крепости двинулись верхом на конях хозяева и знатные гости.

Хрольвов длинноногий пёс, задорно гавкая, скакал у копыт жеребца. Атласно-серую шею пса украшал плетёный ремень с серебряными узорными бляшками. Ярл неторопливо привставал на рыси и уже совсем по-дружески, не опасаясь обидеть, подсмеивался над боярином Сувором:

– Почему ты взял своего пса на седло? Шуба у него волчья, но по всему получается, что он изнежен, как кошка…

Сувор отвечал столь же беззлобно:

– Посмотрим, Рулав, что ты скажешь на ловле, когда твой голенастый высунет язык от усталости, а мой по-прежнему будет весел и свеж.