Меч ислама

— Дух моего отца проклянет меня.

— Мертвые спокойно спят. Мы не должны тревожить их сон нашими безумствами.

— Но есть еще живые. Я превращусь в посмешище в глазах всех Адорно, в презренного, отверженного, стоит мне отказаться от мщения. Захотите ли вы связать свою судьбу с таким человеком?

— Я бы гордилась им, ибо он выказал мужество. Господь наш рассматривает месть как зло. Могу ли я связать свою судьбу с человеком, творящим его?

Он отстранился от нее, обхватив голову руками.

— Джанна, вы разбиваете мне сердце. Отказать вам в первой же просьбе, когда я отдал бы жизнь за возможность служить вам!

— Я прошу гораздо меньше.

— Нет, много больше. Вы требуете мою честь.

— Я требую лишь, чтобы вы правильно понимали ее. Много ли чести в отмщении? Разве не учила вас матерь-церковь, что это — смертный грех?

— Может быть, и так. Но я дал клятву на могиле отца.

— От этой клятвы вас освободит любой священник.

— Но как мне освободить себя? Джанна! Дорогая Джанна!

Губы женщины задрожали. Нотки боли в голосе Просперо тронули ее.

— Любимый, не просите меня идти против своей совести. Считайте, что нам было суждено встретиться только для того, чтобы разлучиться.

— Этого не может быть. Неужели вы полагаете, что наша встреча — случайность? Она была предопределена.

— Если вы верите в это, то не сделаете ничего, что помешает свершению судьбы. Она в ваших руках, мой дорогой.

— И вы предлагаете мне сделать выбор? — воскликнул он в страхе.

— Увы! Что еще остается? По крайней мере, вы знаете, как я буду молиться за ваш верный выбор.

Джанна поднялась. Он бросился к ней, намереваясь заключить в объятия, но она мягко остановила его.

— Еще не время, дорогой. Сначала изгоните темного дьявола из своей души, и тогда я — ваша. В любую минуту.

Он задыхался и смотрел на Джанну глазами, полными скорби. Но скорбь уже уступала место нараставшему гневу.

— Вы повергаете меня в отчаяние. Лучше бы вы дали мне умереть от чумы!

— Что ж, если вы так говорите, значит, лучше бы нам обоим умереть, — грустно ответила женщина. — Я ухожу. Пойду молиться за вас, Просперо. За нас обоих. Если вы сделаете выбор еще до отъезда отсюда, дайте мне знать. Если же нет… Тогда, милый, дай нам Господь сил. Мне-то уж они наверняка понадобятся!

Она решительно направилась к двери. За порогом уже сгустились сумерки. Просперо бросился следом.

— Джанна, я хотя бы увижу вас до отъезда? Она смотрела на него, и ее глаза, полные слез, казались огромными и яркими.

— Если ваш выбор будет не таким, какого я жажду, встреча только усугубит мое горе, а оно и без того велико.

— Вы так непреклонны! Вы, та, кого я считал воплощением милосердия и сострадания!

— Разве я прошу вас поступить немилосердно? Подумайте, Просперо. Может быть, вы сумеете разделить мою точку зрения.