Меч ислама

Бандиты были так заняты вином и девушкой, что не обращали на Маркантонио никакого внимания. Однако Эуфемия не спускала глаз с хозяина таверны. Увидев, как он прокрался к двери, она поняла, что тот собирается перехватить мессера Просперо Адорно и своевременно предупредить его.

Именно так Маркантонио и намеревался поступить. Ждать он не мог. Бросив быстрый взгляд на своих гостей, хозяин выскользнул из гостиницы. Под сводами банка Святого Георгия он быстро нашел Просперо, толкнул его в тень и в нескольких словах рассказал о прибывших.

— Вы понимаете, что это значит, синьор. Просперо прекрасно все понимал. Он стал было благодарить хозяина, но тот прервал его:

— Не теряйте времени, синьор. Да хранит вас Бог.

Маркантонио вышел из-под сводов, бормоча себе под нос: «Эта дочь потаскухи навела их на след. Выгоню ее. Пусть убирается ко всем чертям».

Не успел он выйти на дорогу, как его едва не сбили с ног налетевшие бандиты. Просперо, подгоняемый инстинктом самосохранения, уже заворачивал за дальний угол длинного здания. Мельком увидев тень бегущего, мерзавцы бросились за ним, как гончие по следу. Но их тела закоченели от долгого сидения в седле, в то время как Просперо был относительно свеж и, естественно, бежал быстрее. Он был в ярости от унижения: спасать жизнь, сверкая пятками! Однако Просперо понимал, что если его настигнут, то самое лучшее, на что он мог рассчитывать, — это быстрая смерть на месте. И он поклялся убить себя, если его поймают. Бежать он будет только до тех пор, пока у него есть преимущество над преследователями. Шансы свои он оценивал как три к одному.

Погоня пронеслась мимо кафедрального собора, через площадь перед герцогским дворцом, где еще год назад властвовал его отец. Чтобы не столкнуться с преследователями, Просперо свернул в лабиринт узких улочек, поднимающихся к Кариньяно. Он намеренно выбрал это затейливое хитросплетение причудливо изгибающихся улочек, чтобы запутать погоню.

Хотя кругом было безлюдно, какой-нибудь случайный прохожий, остановившийся поглазеть на бегущего, мог сообщить преследователям, куда тот направился. От быстрого бега в гору Просперо задыхался и уже начал подумывать о возвращении назад по собственным следам, как вдруг улочка, по которой он несся, вывела его к маленькой площади, сплошь поросшей травой и обрамленной акациями, за которыми просматривались наглухо заколоченные домишки; над ними возвышалась небольшая часовня, дверь которой тоже была закрыта. Это местечко показалось ему смутно знакомым, будто он видел его раньше во сне. С площади вели четыре дорожки. Та, что справа, самая узкая, бежала меж высоких стен, напоминающих расщелину в скалах. Шесть ступеней вели вверх к проходу под аркой. Там Просперо хотел притаиться.