Меч ислама

В одно мгновение он расчистил для себя пространство и подался вперед, чтобы рассмотреть вновь прибывшего. От возбуждения он обливался потом.

— Господин Просперо! Господин Просперо!

— Что за шабаш тут у вас в «Мерканти»? Громоподобный голос сменился жалобными стенаниями.

— Нынче других клиентов не сыскать. Вы вернулись в недобрый час, синьор. Но, умоляю вас, идите за мной. Наверху есть комнаты. Весь мой дом в вашем распоряжении. Это большая честь для меня. Идите за мной, синьор, идите.

Маркантонио повел его через длинный зал, расчищая дорогу угрозами и взмахами своих ручищ, словно отгоняя паразитов. Жестикулируя и гримасничая, кутилы дали им пройти, что вызвало новый приступ хохота. Благородный господин, издевались они, слишком знатен для подобной компании. Может, чума собьет с него спесь? Вот погодите, появятся у него бубоны, тогда-то он вспомнит, что является таким же смертным, как и ничтожнейший из людей. Чума всех уравняет. Да здравствует чума!

Наконец Просперо выбрался из этой гнусной толпы и, ведомый служанкой со свечой, поднялся по винтовой лестнице на второй этаж. Маркантонио следовал за ним. Он вошел в хорошо обставленную, просторную, но невероятно жаркую и душную комнату, окна которой были плотно прикрыты.

Девушка зажгла свечи в медных светильниках на столе. Маркантонио, вытирая красное лицо, страдальчески посмотрел на Просперо.

— Спаси нас Бог! Тяжелые испытания свалились на нас.

— А Генуя под сенью смерти впадает в разврат! Что ж, это весьма логично.

— Сейчас все перевернулось с ног на голову, господин. Люди изменились.

— И превратились в свиней, как я понимаю.

— Простите их, господин. Они потеряли разум от ужаса. Они пытаются утопить страх в пьянстве и дебошах. Помоги нам Бог. Тяжелые настали времена, когда мессер Дориа привел сюда французов, чтобы править нами. Сколько дураков послушало и поддержало его! А потом они прокляли все на свете и мечтают вернуться к тем временам, когда отец вашего благородия был здесь дожем. Господь да упокой его душу! — Маркантонио прервал себя. — А теперь — эта ужасная чума, посланная нам за наши грехи! Но вы приказывайте, ваше благородие! Чего желаете?

Нынче вечером он хотел только есть и спать. Завтра он отдаст дальнейшие указания.

Требуемое было немедленно предоставлено. Окна открыли настежь, чтобы впустить свежий воздух, несмотря на предрассудок, что так можно подхватить чуму. Ужин ему подали с извинениями за низкое качество. В лучшие времена хозяин всегда гордился своей кухней. Постелили ему в соседней комнате."

"Эуфемии, девушке, светившей им, было приказано остаться на случай, если господину что-либо потребуется. Это была молодая черноволосая толстушка. Влажный алый рот улыбался, взгляд черных с поволокой глаз был призывен.