Меч ислама

Дель Васто был так убежден в своей правоте, что скорее оставил бы Неаполь страдать какое-то время от чумы и голода, а сам отправился бы в Геную для переговоров с Дориа от лица императора.

Однако ничто не могло убедить Монкаду. Все знали, что на помощь Филиппино шел флот под командованием Ландо. И как только он прибудет, шансы на прорыв блокады, и без того небольшие, совсем исчезнут. Любые проволочки крайне нежелательны.

На этом заседание было прервано, и капитаны разошлись, чтобы приступить к необходимым приготовлениям.

В темные предрассветные часы одного из тихих дней в конце мая флот под командованием наместника покинул рейд у высот Позилипо и подошел к восточным берегам Капри. Утесы острова уже начали розоветь под первыми лучами зари. Капитаны хотели выйти в полночь, чтобы под покровом темноты лечь в дрейф и дождаться подхода Филиппино, который двигался через Салернский залив. Но они замешкались, и враги заметили их при свете утра еще до того, как скалы Капри успели их укрыть.

Внезапность была потеряна. Хуже того, Монкада, этот бесшабашный солдат удачи, вот уже тридцать лет игравший с судьбой, готовился к битве, как к свадьбе. Он высадил свою армию на остров и устроил празднество, затем монах отслужил и молебен. А когда наконец Монкада вышел в море, чтобы встретить галеры Филиппино, шедшие для удобства маневра в кильватерном строю, то сделал это так безрассудно и шумно, словно был в Венеции на водном фестивале в дни карнавала."

"Просперо, получивший под свое командование «Сикаму», одну из лучших неаполитанских галер, наблюдал за всем этим, терзаясь мрачными предчувствиями. Шесть галер двигались борт к борту. Как бы в угоду пылкому желанию Монкады вступить в сражение, скорость их все увеличивалась усилиями гребущих рабов, безжалостно подхлестываемых надсмотрщиками. Малые суда держались сзади.

На подходе к Амальфи моряки увидели, что три дальних галеры из цепи кораблей Филиппино развернулись и пошли в открытое море.

Испанцы поспешили с выводами.

— Они бегут, — понесся крик от судна к судну, и удары кнутов еще яростнее посыпались на спины задыхающихся гребцов.

Просперо, однако, оценивал положение иначе и сказал об этом дель Васто, стоявшему рядом с ним на корме «Сикамы». Маркиз, неопытный в морских делах, предпочел играть роль лейтенанта при этом молодом капитане, чья слава была ему известна.

— Это не бегство. — Просперо указал на флаг, упавший на корме галеры, занимавшей теперь центральную позицию. — Эти трое подчинились сигналу, а сигналящая галера — флагман. Филиппино формирует резерв, который он будет использовать, когда этого потребует обстановка.