Меч ислама

С обеих сторон, едва различимые в ясной звездной ночи, виднелись тени ближайших галер, стоявших на расстоянии нескольких ярдов.

Просперо не замечал ничего вокруг и расхаживал, поглощенный своей задачей. Он мысленно изучал карту Порт-Махона: длинный тесный залив, окруженный высокими скалами; узкий вход, далее расширяющийся, и внутри

— плотная группа корсарских кораблей на якорной стоянке. Он мысленно проиграл несколько вариантов атаки. Каждый раз после успешного начала следовал ожесточенный бой, в результате которого он всякий раз оказывался разбит, но и Драгуту оставалось лишь убираться в свое логово, спасая то немногое, что у него оставалось.

Ничего лучшего на ум не приходило, и это был тот минимум, который он обещал выполнить. При этом ему, вероятно, придется расстаться с жизнью. Гибель в пламени победоносного поражения послужит расплатой за Джербу.

Он подумал, что надо отбросить все мысли о Джанне, которые могли подточить его отвагу. Внезапно Просперо пришлось остановиться. Он стоял около камбуза. Огонь был погашен, и холодные котлы стояли на плите, окруженной для защиты палубы от огня железным листом. Перед Просперо маячила в темноте фигура старшего канонира, сидевшего на корточках между пороховым бочонком с одной стороны и ведром и бухтой каната с другой. В отличие от остальных членов экипажа, он продолжал трудиться, опуская руку то в бочонок, то в ведро.

— Что делаешь? — осведомился Просперо. Человек вскочил на ноги. Это был Диомед, старый, низкорослый грек, гибкий как обезьяна, умелый пиротехник и баллистик.

— Фитили, господин.

— Фитили? — само это слово, подобно фитилю, поджигающему порох, подтолкнуло мысль к лихорадочной работе. После длинной паузы Просперо заговорил вновь. — Пошли со мной, — сказал он и зашагал на корму.

Подняв тяжелый кожух, закрывающий дверь в каюту, он ступил в круг света от лампы, подвешенной к потолку. При его появлении дон Алваро, прикорнувший на диване, проснулся и встал.

— Какое бы решение вы ни приняли, — сказал он, — мне пора отправляться на «Имакуладу».

— Секундочку, — Просперо решительным жестом вернул его на диван и обернулся к греку, который, шлепая босыми ногами, вошел вслед за ним.

— Какой самый медленный фитиль ты можешь сделать?

— Самый медленный фитиль? — Грек почесал седую голову. На его лице четко проступила сетка морщин. — Я мог бы сделать фитиль длиной пять ярдов, который будет гореть минуту.

— Или десять ярдов — две минуты?

— Да. Или более длинный, господин, но гореть он будет с той же скоростью.

— Я могу положиться на твои слова? Готов ли ты ручаться головой, что фитиль не сгорит раньше? Диомед на миг задумался.

— Да, господин.