Меч ислама

В пользу плана говорило и то соображение, что после высадки Драгута его галеры неизбежно будут слабо вооружены.

Оценив стратегические преимущества плана, Просперо сразу отверг его на том основании, что, пока они будут дожидаться указанного доном Алваро момента, люди Драгута успеют повторить в Махоне все то, что они уже устроили в Пальме.

— Наша задача — уберечь город от этого кошмара!

— Если мы сможем, — согласился дон Алваро. — Но сможем ли?

— У нас есть преимущество. Нас не ждут, а ночь скроет наше приближение.

— Нам нечего рассчитывать войти в бухту незамеченными. Драгут расставит на входе часовых.

— Даже если они заметят нас в момент входа, будет слишком поздно. Как вы очень верно заметили, наступление Драгута затянется, и это даст нам преимущество в артиллерии. Мы должны сохранить это преимущество, избегая ближнего боя.

— Для такой тактики, — резонно заметил Аллори, — гораздо лучше схватка в открытом море. На тесном пространстве легко потерпеть неудачу.

— Согласен. Но для ведения боя в открытых водах нам пришлось бы пожертвовать преимуществом внезапности. — Просперо расхаживал по каюте, в то время как дон Алваро, сидя на диване и скрестив руки на животе, смотрел на него с притворной невозмутимостью. — Друзья мои, нам предстоит выбрать меньшее из двух зол.

Просперо вернулся к столу, устроился в своем кресле и продолжил изучение карты. В конце концов он решил устроить общий совет. Надо разделить силы на три отряда, назначить каждому командира, а дон Алваро должен перебраться на «Имакуладу». Он назвал трех лучших капитанов: Аллори, еще одного генуэзца, по имени Капраника, и неаполитанца Сарди, который командовал одной из галер при Прочиде."

"Опустилась ночь, темная и безлунная. Было установлено, что до суши пять миль. Так что при теперешней скорости дрейфа корабли должны были оказаться под обрывистым берегом Майорки через пять-шесть часов.

Около часа капитаны спорили, но так и не пришли к решению. Все предложения были в конце концов отвергнуты. Оставался только план дона Алваро, и Просперо уже почти решился изменить курс и идти на север. Его смущала только потеря времени. Он распустил совет, пообещав дать точные указания позднее, и, оставшись один, задумался над тем, какие, собственно, указания давать.

Еще час он расхаживал по палубе от кормы до бруствера на носу. Посреди палубы, где левый борт занимал камбуз, а правый — два самых тяжелых орудия, капитан и двое его помощников лениво болтали с орудийной прислугой. Из-под палубы со всех сторон доносилось тяжелое дыхание спящих гребцов, а из боевых отсеков, где уже установили деревянные щиты, были слышны возня и голоса стрелков, готовящихся к бою.