Меч ислама

Принц Оранский поначалу возражал, говоря, что в случае длительного штиля галеон задержит продвижение, когда именно быстрота имеет первостепенное значение. Однако Просперо настаивал, желая уменьшить преимущество Драгута. При этом он ссылался на опыт дона Алваро, непревзойденного мастера управления любыми судами. Алваро поддержал его, заявив, что в бою галеон стоит трех галер. Его высочество уступил, и галеон «Имакулада», оснащенный достаточным вооружением и экипажем, вошел в состав эскадры. Просперо взял и маленькую турецкую фелюгу, полученную им от Драгута. Ее экипаж составили добровольцы. На некоторых других судах гребцы тоже были готовы сменить весла на оружие, если этого потребует боевая обстановка."

"Просперо распорядился отделить христиан от мусульманских невольников, так что помимо галеры «Асвада» еще пять судов были укомплектованы христианами различных национальностей. Некоторые были пленными, некоторые — еретиками и иудеями, присланными испанской инквизицией. Были также испанские и итальянские преступники, прикованные к веслам за свои злодеяния. Их предупредили, что перед боем с них снимут оковы и дадут оружие, и что все христиане, оставшиеся в живых, после экспедиции будут отпущены на волю. Как ни мала была эта надежда, они все же получили возможность завоевать свободу. Это удвоило силы людей, и надежда росла.

Ясный рассвет вторника принес с собой тревожное затишье. Просперо осматривал гладкое, как стекло, море. Примерно через час гребцов должны были сменить отдохнувшие, однако увеличение скорости ожидалось небольшое: надсмотрщики, которых предупредили о необходимости спешить, поддерживали темп двадцать четыре гребка в минуту, что позволяло проходить лигу в час. Увидев, что капитан стоит на корме и смотрит на гребцов, надсмотрщик с показным рвением стал чаще хлестать бичом. В тишине раздался голос Просперо:

— Эй! Остановись! Это бесполезно, из людей не выжмешь больше, чем они могут дать. Они устали. Лучше раздайте вина.

И когда благодарные гребцы приникли к кувшинам, передаваемым от скамьи к скамье, словно в награду за доброту Просперо пронеслось дуновение восточного ветра, взволновавшее стеклянную поверхность моря. Это был предвестник устойчивого бриза, задувшего со стороны Ливана. Под скрип блоков поднимались паруса, весла были уложены в гнезда, а уставшие невольники отправились отдыхать. По мере приближения рассвета ветер крепчал, и только из-за спешки Просперо не стал зарифлять паруса, даже когда форштевень при каждом броске вперед начал зарываться в воду, а из шпигатов хлестало, как из фонтанов.

Остальные галеры вынуждены были последовать примеру флагмана. Так как шли теперь под парусами, походный строй изменился: суда образовали изломанную шеренгу.