Меч ислама

— Это очень опасно, — сказала она.

— У меня нет другого пути. Я знаю, что обязан это сделать. Джанна покачала головой.

— Мне уже рассказали о мощи флота Драгута. Силы столь неравны, что я не отпустила бы вас, если бы смогла. Но не могу. В вашем положении придется на это решиться. — Затем, сбросив маску рассудительного спокойствия, Джанна с жаром добавила: — Вот до чего завело вас это злосчастное стремление к мести! Как и обещали, вы попираете стопой поверженного синьора Дориа. Но как ужасна ваша собственная расплата за это!

Он ответил ей так же, как принцу Оранскому:

— Адмирал обязан своим поражением несчастному случаю, а не моему злому умыслу!

— Но вы могли бы начать все сызнова, Просперо! Могли бы, если б не боялись тяжких последствий для себя! Он задумался.

— Легко сказать… Но вы правы: ради нашего с вами счастья я должен примириться с Дориа, если это будет в моих силах.

— Слишком поздно, любимый, — сказала она, сокрушаясь. — Вы не сможете сделать больше, чем делаете сейчас. Я не в силах вас удержать, хотя скорее всего потеряю вас. И это все последствия проклятой распри!

Он вздохнул.

— Спасение будет зависеть от того, удастся ли мне победить. Иначе я потеряю не только честь, но и нечто большее.

— Что именно?

— Вас, моя Джанна.

Она пренебрежительно усмехнулась.

— Неужели вы думаете, что меня волнует мнение света? В моих глазах, Просперо, вы никогда не будете обесчещены. Что бы ни случилось, я стану вашей, как только вы этого пожелаете.

Он привлек ее к себе.

— Смелое сердце! Я хочу, чтобы вы стали моей, когда я очищу свое имя от позора. Я ставлю на карту все, что имею, и все, что из себя представляю, чтобы победить и завоевать вас!

— Но если вы не…

— Если нет… — Он умолк, нежно улыбнувшись ее широко раскрытым глазам. — Не будем говорить об этом. Если я потерплю поражение, имея столько шансов на успех, значит, я не достоин вас.

Слова Просперо не обманули Джанну. Она поняла, что значит это «поставил все». Это значило, что он не переживет поражения. Глаза женщины наполнились слезами; она подумала, что, возможно, видит его в последний раз.

— Просперо, я никогда не могла бы гордиться вами больше, чем сейчас. Я буду молиться, не поднимаясь с колен, до тех пор, пока вновь не увижу вас.

— Любимая! Это станет мне лучшей защитой. Верьте в мою судьбу, а я буду полагаться на ваши молитвы.

Он привлек ее к себе в прощальном объятии и почти беспечным тоном уверил, что скоро вернется.

Глава XXXI. МАРС АЛЬТОР

Весла работали без перерыва всю ночь с воскресенья на понедельник, и неаполитанская эскадра шла по курсу, выстроившись в линию, которую замыкал флагман.

Прямо перед ним двигался буксируемый четырьмя галерами андалузский галеон, который Просперо решил взять с собой.