Хазарский меч

Все мужчины были на лугу: старшие веселились вместе с хазарами, отроки сидели и стояли поодаль, наблюдая за ними не без надежды, что их тоже пригласят к котлам, когда старшие уже не смогут больше есть и пить; белея в полутьме лицами и сорочками, они напоминали рать мертвых, что наблюдают за трапезой живых, но не смеют приблизиться. Девушка из леса давно скрылась в Азаровом шатре, но сам тархан еще пировал с соратниками, запевал песни, принимался рассказывать Ярдару, как похитил свою невесту его дед, но сбивался на язык ясов.

Женщин на луг не пускали – чтоб не вышло лишних раздоров, – но в городце им хватало работы. Ярдар велел постараться и угостить хазар получше, пустить в ход запасы жита, на которых предполагалось дожить до новой жатвы, и хозяйки, стеная, подчинились. Дымили все летние и хлебные печи под навесами, везде пекли лепешки и блины – из пшеничной, ячменной, овсяной, ржаной муки. Вынесли из погребов сметану, молоко, сливки, масло, мед, соленую рыбу. Испеченные блины и лепешки сносили к корытам у ворот, где их принимали Дивея и Озора, а оттуда отроки несли на луг.

Рдянка и Елина трудились у своей печи и наряду с другими приносили большухам готовое угощение; Миравы те не видели, но думали, что она хлопочет в избе. Однако там Миравы не было. Она приказала Елине и Рдянке делать что велено, припасов не жалеть, но сама повозилась с чем-то у большой укладки и пропала с глаз. Хорошо, что Ярдар всех занял работой – ни Риманте, ни Вербине некогда сидеть возле нее.

С тех пор как она услышала, что Азар-тархан решил участь Заранки, душа в ней будто окостенела. Никто не может взять водимую жену без уговора с ее родом, а Азар даже не спросил, кто над Заранкой старший, кто есть из родни, не велел никого из них к нему доставить. Потешится, пока стоит у Тархан-городца, да и покинет ее на позор всему роду. Если и увезет с собой, тоже радоваться нечему: безродная и бесприданная, такая жена окажется в доме на положении рабыни, участь ее ждет самая низкая и горькая.

Смириться с такой долей Мирава не могла, как не может здоровый человек покорно идти ко дну, пока есть силы держаться на воде. У Заранки нет другой забороны, кроме нее, но она-то есть!

Вечерний ветер дул в сторону хазарского стана. Мирава укрылась за дубом на валу и, сняв повой – вот уж не думала, что когда-нибудь сделает это под открытым небом! – расплела длинные косы. Распущенные волосы упали ниже пояса, волнистые, будто густые водяные струи, но не золотисто-рыжие, как у Заранки, а русые. Потом Мирава сняла пояс, открывая себя тем силам, в которых нуждалась. На плечи она набросила темно-серый кожух, чтобы белая рубаха издали не бросалась в глаза среди сумерек, и теперь почти сливалась со стволом дуба.

В руках у Миравы был небольшой берестень.